Невеста с другого берега

Артем без промедления начал пересказывать события вчерашнего дня. Упомянул и о фантастическом виде ночной Москвы, и про разговор со звездой, и странные предчувствия, и чувство тотального одиночества.

– Мне бы еще побыть одному, прийти в себя, подумать, а тут вернулся Жорик, ребята… Уверяю, они вполне себе симпатичные люди. И все-то у них правильно, и все-то у них славно! Ухоженные безмятежные лица, полная гармония с собой и окружающим миром.

– Ну да, и все это вроде бы без видимого напряга, – понимающе покивал головой Сергей.

– И тогда я подумал: только так и надо жить. Кому нужны мои терзания, стремления, мысли? Нужно жить как все, а для начала…

– Напиться? – с грустной усмешкой предположил Сергей.

– Ну да. Чтобы вычеркнуть, забыть свои мысли, самого себя… Удивлен?

– Нисколько. Куда же податься русскому человеку с мятущейся душой? Или в церковь, или…

– Выпил я крепко, но совсем не опьянел. На сердце такая была тоска, такой холод! Не поверишь, после того как я решился, ну отказаться от себя, в голове будто переключился какой-то выключатель, я четко слышал, как в голове что-то щелкнуло.

И меня повело… Пошел вроде покурить, а очутился в каком-то служебном помещении. Будто кто-то меня вел…

– Кто?

– Не знаю. Наверное, судьба. Новая, наперекор Его промыслу, мною самим выбранная судьба. Ну вот, забрел в какой-то закуток, там маленькая полутемная комнатка, мертвенно-синий прерывистый свет и звук такой отвратительный, трескучий… Знаешь, как от испорченной лампы дневного света… А впереди – настежь открытое окно и близкое, рукой подать, небо.

Как забрался на подоконник, не помню. На сердце холодно и спокойно, в голове ни одной мысли, уже и руки разжал от рамы, и вдруг – бац! Будто удар снаружи, и я – на полу. С минуту лежал не двигаясь, думал, костей не соберу: подоконник высокий, пол кафельный, а я об него головой… Встал осторожненько, пощупал себя – все вроде в порядке, отряхнулся – и снова отправился пить…

– Не зря люди говорят: у влюбленных и пьяных есть свой ангел.

 – Сергей сильно потер ладонями лицо, с минуту посидел с закрытыми глазами. – Ну наливай, чего сидишь?

Опрокинув залпом рюмашку, поморщился. В поисках достойной закуски пощелкал пальцами. Не обнаружив ничего для себя привлекательного, с укоризной посмотрел на друга:

– Слушай, кажется, я понял, почему нашим интеллигентам так трудно живется.

– В моем доме прошу не выражаться! Знаешь ведь, терпеть не могу это слово, – поморщился Артем.