Жених со знаком качества, или Летняя форма надежды

Нет-нет, она действительно идет ко мне, несмотря на грозные оклики своего горилоподобного друга.

«Не хватало еще в конце жизненного пути по физиономии получить, – подумал я, нехотя отставляя в сторону бокал с ядом. – Представляю, как будет ликовать мать, если этот горилла мне фингал наварит. Мать сразу воскликнет: „Ничтожество, взял и с фингалом откинул коньки. Весь в своего папочку. Все люди как люди, а этот не может даже прилично умереть“. Так скажет мать. И будет права. Нет, с фингалом умирать мне негоже».

Остроносенькая тем временем подсела к моему столу и заявила:

– Как он мне надоел!

– Готов войти в ваше положение, – поспешно откликнулся я, – но будет лучше, если вы вернетесь.

– Что?!!! К нему?!!! Не бывать тому никогда!

Между тем дружок ее даром времени не терял: он бодро разминал кулаки, окидывая нас злобным и многообещающим взглядом.

«Что такое?! – мысленно возмутился я. – Эта бабенка, говоря языком ее друга, мне портит пейзаж!»

– Послушайте, – вежливо обратился к ней я, – не хочу показаться трусом, но я и ваш жених, мы явно в разных весовых категориях.

В нем не меньше ста килограммов.

– Сто двадцать, – просветила меня остроносенькая.

– А во мне только восемьдесят, – холодея, признался я. – Поэтому буду вам очень признателен, если вы пересядете за какой-нибудь другой столик.

Она уничтожила меня взглядом и воскликнула:

– Как вы смеете? Другой бы на вашем месте от счастья умер, подойти я к нему.

– Именно это сделать и собираюсь, – заверил я. – Искренне хочу умереть, а вы мне мешаете.

Очень вас прошу, девушка, ведь есть же здесь и другие столики.

– Вы странный, – заключила она. – Вы хоть понимаете, от чего отказываетесь?

Я покосился на кулаки ее друга и сообщил:

– Отдаю себе трезвый отчет, потому и отказываюсь.

Она растерялась и залепетала:

– Впервые такого встречаю, другой был бы счастлив…

– Охотно верю, – воскликнул я, – но вынужден придерживаться иного мнения. Возможно, вы не в моем вкусе. К тому же, находясь в самом конце жизненного пути, практически у финиша, не хотел бы получить травму черепа и синяк под глаз.

Хотелось бы уйти из жизни красивым, конечно, насколько это позволили мне матушка и природа.

Из всей моей речи девица поняла лишь одно: что она не в моем вкусе.

– Что за бред? – взбесилась она. – Зачем же вы так на меня смотрели?

– Как?

Она изобразила. Мне стало плохо. Катастрофа! Неужели я так на нее смотрел? Тогда я болван, права Светлана.

– Что-то не припомню.