Жених со знаком качества, или Летняя форма надежды

Слава богу она сама дала ответ на свой странный вопрос:

– Роберт, ты гений! Гений! Но, как все великие, абсолютно беспомощен в быту. Ты весь там, – она воздела руки и закатила глаза. – Ты в грандиозном, в высоком! Разве пристало тебе заниматься ничтожным? Ах, Роберт, дорогой, согласись, тебе нужна женская помощь, ласка, ненавязчивая забота.

«А она где-то как-то права!» – мысленно согласился я.

– Но брак для тебя хуже концлагеря. Хуже газовой камеры, Роберт!

Я оживился:

– Не могу с тобой не согласиться.

В браке любой мужчина гибнет от удушья.

– Вот видишь, Роберт, – торжествовала Мария, – я одна знаю, что тебе нужно. Ты не создан для брака. Брак – это похороны твоего таланта…

«О, как она права!»

– Роберт, жена потребует внимания, отнимет все твое свободное время, измотает тебе все нервы. Наука осиротеет!

«Как сходятся наши мысли!» – поразился я.

– Да что наука, Роберт, осиротеет мир! Мир потеряет тебя! Ты запутаешься в женской юбке… Это будет конец. Я готова тебе помочь. Хочешь, буду к тебе приходить?

Я спустился с небес:

– Зачем?

Мария встала рядом, прижала мою голову к своему животу и, матерински чмокнув меня в макушку, воскликнула:

– Ах, Роберт, ты словно ребенок.

Неужели не видишь, кто ты есть для меня? Неужели не чувствуешь? Это странно. Знаешь, почему я вышла замуж за Виктора, а не за тебя?

«Что-то не помню, чтобы так стоял вопрос», – подумал я и признался:

– Не знаю.

– Да потому, что стать твоей женой не решилась! – с патетикой воскликнула она.

 – И до сих пор за это себя ругаю!

Пока я цепенел и таращил глаза, она, нацеловывая мою макушку, пояснила:

– Ах, Роберт, уже тогда ты был неземной. Весь в науке. Ты на ангела был похож: витал в облаках, вокруг себя ничего не замечая, а Виктор… Он такой хваткий, такой рациональный. Это меня и сгубило. Я устала от его командировок, от его измен… Но больше всего я устала, Роберт, смотреть на то, как плохо тебе. Меня мучает чувство вины. Это я! – вдохновенно воскликнула она. – Я тебя погубила! Я отдала Виктору, этому бездарю, этому ничтожеству с регалиями, этому…

Не найдя нужных слов, Мария с досады топнула ногой, опять чмокнула меня в макушку и, проводя по себе руками, простонала:

– Ах, Роберт! Ведь все это принадлежало тебе!

Я вышел из ступора и закричал:

– Да что? Что принадлежало мне, черт возьми?

– Все! Моя нежность, моя любовь, моя ласка, забота, восхищение! Впрочем, вру.

Все это ему я не отдала. Всегда только тобой восхищалась.