Долгое прощание с близким незнакомцем

Он набросал только схему сюжета, обрисовал характеры основных героев и их судьбы, но мясо на эти кости не нарастил.

– Эта неоконченная симфония тоже у Вас? – спросил Михаил, чувствуя, что почти не рискует ошибиться.

– У меня, – бесцветным голосом подтвердила Вика.

– Признаться, – сказал Михаил, – я даже не знаю, что сказать. Если ко второму роману интерес у меня несомненный – я даже предлагал Ольге Александровне помощь (значит, мог бы с большим удовольствием и Вам), то третий – это нечто Глебом в целом не сделанное.

Писать за него, вместо него? И вообще: здесь есть наследственные и материальные интересы, которые меня не касаются и о которых лучше не знать. И без того я оказался в довольно странной роли.

– Почему в странной?

– Из человека почти ничего не ведающего, я вдруг превратился почти в посвященного без всяких усилий со своей стороны. И что с этим делать? Либо помочь подготовить к изданию вещи Глеба, либо писать о самом Глебе.

Но к рукописям я не буду допущен ни сестрой Глеба, ни Вами. Писать о Глебе я тоже не стану – просто не могу. Получается, я оказался кем-то вроде родственника, не будучи таковым. Причем почти по смешной причине – из-за подзорной трубы!

– Ну, к этому можно прибавить еще кое-что. Разве не странно, что Вы, находясь в отдалении, знали о Глебе больше других, а иногда и больше его самого? Разве не странно, что Ваше письмо пришло к нему в тот момент, когда могло сильнее всего повлиять на его выбор? Разве не странно, что с Вами была откровенна не только я, но и Ольга Петровна, и Григорий Алексеевич, и Никола, и даже Ольга Александровна?

Михаил улыбнулся:

– Вы доказали только, что я странный парень.

– Да, не Вы странны, а ваше сродство с Глебом. Это-то и удивительно! Я помню, Глеб встречался с канадским писателем Фарли Моуэтом. Знаете, наверно, «Не кричи: волки!». Уму непостижимо, как они, не зная языка – ни тот, ни другой – пили и прекрасно друг друга понимали.

Но в Вашем-то случае дело даже обошлось без питья!

– Наверное, за счет тех мыслительных коммуникаций, которые на самом деле связывали нас.

– Вы в это верите?

Михаил пожал плечами:

– Скорее, хочу верить. Или, если хотите, верю, что так иногда бывает. Так будет точней. Нашему с Глебом взору представал один и тот же гипертекст.