И посетителя посетила смерть. Книга II. Другая чаша

В голове набатом ударили слова молодого ушкуйника, высказанные им в запале час назад: «Батя сказывал, что ему его дед говорил, будто Золотая баба где-то тут неподалеку, за Железными Вратами Вычегды. Он там, где был, затесы на деревьях оставил с метками особыми». Отец от деда узнал и сыну передал! Я подхватил под мышки обмякшего Бориску и перевалил за борт. Ежели что, скажу – спасал…

3

Московское великое княжество,

р. Клязьма, Троицкий монастырь,

в год 6918 месяца страдника в 20-й день,

первый час

Предавший раз, предаст и во второй? Любовь не хоронят.

Тягостность неведения

Епифаний, усадив нежданных гостей, примостился на узкой лавке напротив, как грузный ворон на ветке. Едва сел – Зосима вскочил, скуфейку в кулаке смял и зачастил покаянной речью, которую уже едва не выучил наизусть: мол, умом худ, душой слаб, потому оказался втянут в охоту на Епифания…

Книжник слушал, не перебивая, и чувствовал то же, что и сам Зосима, – говорит, как по заученному.

Андроник смотрел на происходящее отрешённым взглядом. В считанных десятках верст лежала Москва, где покоилась его Любушка. Похоронив любимую, он не похоронил любовь к ней. И спустя четверть века она по-прежнему жива в нем.

Зосима умолк…

– Что скажешь, отец Епифаний? – нарушил тишину Андроник.

Тот, задумчиво положив ладонь на стопку лежавших рядом с книг, похлопывал по ним…

– А зачем ты всё-таки в Ростов обратно пришёл? Хотел раскаяться? Ну так и каялся бы где-нибудь в отшельничестве…

Когда меня из погреба Сатана вытащил, я в ту же ночь от него и сбежал… Мне, батюшка, ты снился. Глаза закрою, ты тут же являешься, смотришь на меня печально и повторяешь: «Нет, это не Зосима меня убить хотел. Он бы не смог…» Я вот так почти до рассвета промаялся и сберёг…

– Мгм, – промычал Епифаний, – я ещё и во всем виноват оказался.

 – Если ты сразу в бега пустился, то что-то долго до затвора добирался…

– Так я ведь в Ростов не сразу пошёл, – Зосима, шмыгнув носом, утёрся рукавом, – я поначалу, как ты сказывал сейчас, в пустыньке заброшенной поселился, на другой стороне Неро-озера в глухомани нашёл. Стал там жить.