И посетителя посетила смерть. Книга II. Другая чаша

Из сочинения Симеона Солунского выпала закладка, с умыслом вложенная отцом Василием: «У монаха.. свободна.. только голова, устремленная к Богу..» («А моя голова разбухла от мыслей о моих непослушных ногах. Возможно, потому что я не монах? Но и голова старца Василия тоже не свободна. Она сокрушается о его немощных руках, из-за которых он не может починить посох..»)

4

Речь Посполитая, между Белостоком и Гродно,

Супрасльский монастырь,

в год 1706 месяца апреля в 26-й день,

после утрени

Монахи подхватили больного под мышки и за ноги, посадили на широкий стул с подлокотниками и скамеечкой для непослушных ног.

Никита заёрзал – сооружение, скрипнув, медленно тронулось с места.

– Да за тобой теперь не угнаться, – старец Василий закашлялся смехом. – Ты не против небольшой прогулки?

Никита только успевал крутить головой: закрытые двери, распятия на белых стенах… Сзади одышливо пыхтел отец Василий.

– Брат Вацлав, я ведь говорил о прогулке, а не о пробежке, – укорил он.

– Я хочу увидеть церковь, – отрывисто потребовал Никита.

Старец посмотрел на желваки на его скулах и осторожно заметил:

– Я думал начать с печатного двора. Его у нас называют типографией.

– Нет! Это потом.

– Хорошо, так даже лучше. Я тоже с отрицания начинал, – и, не оглядываясь, направился к каменному собору.

Свечи уже потушили, и Благовещенский собор погрузился в полумрак, скрадывая странное сочетание пышной причудливости с отрешённой простотой.

– Этот иконостас работы гданьского мастера Андрея Модзелевского.

. А вот список чудотворной иконы Божией Материи Смоленской, её ещё называют Супрасльской. Она тут два столетия. В новосозданный храм её привез митрополит Иосиф. А фрески спустя полвека писали под началом Нектария, сербского иконописца. Бог един, но свою любовь к Нему мы выражаем по-разному.

– Нет! Если бы было так, то моего отца не били бы батогами за то, что в его стрелецком полку толковали, как бы восстановить старую веру. Ему ещё повезло, иных – на плаху или в горящий сруб.

– Значит, не зря я прибег к тайнописи, – задумчиво сказал старец. – Никона осудили, а книжная справа его ещё не раз для расправы послужит.

– Ты о чём? – не понял Никита.

– Нас ждут в типографии, – уклонился от прямого ответа отец Василий.

Под сводами палаты стояли деревянные столбы с перекладиной. Сквозь неё проходил винт, на нём была укреплена доска.

– Это пиан, – указал на неё монах у станка. – А это кука.