И посетителя посетила смерть. Книга I. Тайная грамота

Неужто и впрямь не слыхал?

– Откуда? Только ты лучше скажи, почему у нас всё устройство жизни, как тесто на опаре, стоит на мзде?

– Так не одной Орде мы дань платим. Византийцы тоже привыкли к доходу от нашей церкви, вот владыки тянут соки с духовенства. Установившийся на Руси обычай симонии будет таким, пока митрополия наша самостоятельной не станет.

– И что, тогда, думаешь, и люди другими враз станут?

– Вряд ли.. А ты знаешь, по чьей милости мы здесь очутились? Кирилл стал пересказывать всё, что мог.

Епифаний раздумчиво кивал:

– Как думаешь, остальные книги в огне не погибли?

– Нет, их наверно те самые монахи-всадники унесли.

– Ну и пусть, – легко согласился Епифаний, но заметив, что Кирилл смотрит на него в замешательстве, добавил: – Если что-то не записано, то уходит из памяти и по прошествии лет и смене родов легко забудется, а плоды труда – свидетели.

16

Великое княжество Тверское,

р. Волга, скит, в двух днях пешего пути

от Оршина монастыря,

в год 6917 месяца студеня в 19-й день,

утреня

Незнакомая молитва.

Как к живому

Епифаний и Кирилл молились здесь же, в келье, Параскева в церковь их не пускала, опасаясь чужих глаз. Трудник прислушивался без всякого умысла. Он просто хотел отслужить утреню вместе

.

К с. 74, 166.

Увы мне! Волнуясь посреди пучины житейского моря, и как постигну тишину умиления, и как дойду в пристанище покаяния?

– «Увы!» – прошептал Кирилл, ожидая продолжения. («Незнакомые словеса…»)

Как предвечный кормчий, отче, как правитель, как наставник, из глубины меня от страстей возведи, молю.

Способствуй и помогай моему сиротству. Сотвори обо мне, отче, молитву к Богу. Тебе ведь дана благодать молиться за нас. Ибо молитвы твои и добродетели твои помянуты были…

– «Помянуты были…» – эхом отозвался Кирилл.

Но как имеющий дерзновение к Богу, отче, помолись за меня. Ибо я раб твой…

– «Раб твой» – кивнул, крестясь, Кирилл.

Помню ту непомерную любовь, которую ты ко мне имел, так возлюби же ею меня и поплачь обо мне многократно и ныне

.

Кирилл стоял, прижав персты ко лбу.

– Это ты Стефану молился? Всё к нему одному?

– Как к живому…

– Господь даст глагол, – неожиданно для себя самого сказал Кирилл и, чтобы скрыть неловкость, уставился в низенькое оконце.

По двору торопливо семенил, путаясь в кожухе сын послушницы. Снега за ночь нападало так много, что мальчуган то и дело сбивался с тропинки.