Трасса потерь и находок

Ключ лежал в сумочке, но заходить домой она не стала. Зачем беспокоить бывшего мужа.  Теперь Боря умер, квартира пустует второй месяц, ехать надо, упорядочить платежи, привести все в порядок и пустить квартирантов. Объявление на латышской эсэске сработало быстро.  Ничего удивительного – квартира в центре города, большая с высокими потолками, рядом три станции метро. Семья рижан ждет. Муж жена и двое ребятишек готовы сразу ехать вселяться.  Она рада была, что именно латышская, а не украинская или узбекская семья будет хозяйничать на ее кухне, как то так сложилось, что латыши в быту, традициях общения похожи на питерских жителей.

Они не лезут в душу, не сплетничают, толерантны и холодно спокойны.  Маня представила Адамов на питерской кухне. Мягкий уголок дубовый стол без скатерти, но с инкрустацией. Перед обедом всегда выкладывались салфетки.  На стене резной шкаф из красного дерева, на котором раз в неделю приходилось протирать каждую завитушку. Здесь всегда хранилось несколько сортов кофе, приправы чаи. Адам старший сидит за столом в трусах, расплескивает кофе и с неодобрением смотрит на газовую колонку.  Этот источник горячей воды большой плюс для питерцев. Летом в центре города горячую воду отключали на месяц-полтора. А у Мани она была всегда. Родственники и знакомые напрашивались в гости, приходилось даже составлять график этих помывочных посещений. Все приносили с собой пирожные, тортики, кофе, мармеладки, конфеты и воздушные зефирки.  Маня на время банных процедур оставляла визитеров одних. Придумывала дела и уходила. На самом деле она не хотела никому мешать, а когда возвращалась все уже сияли чистотой и были готовы к посиделкам на кухне. Тогда включали самовар, доставали чашки ломоносовского костяного фарфора, клубничное варенье, сушки, соломку, сладости от визитеров и пару пепельниц. Зажигали свечи и болтали от души. Теперь Маня несколько дней хотела бы побыть в питерской квартире одна, пересмотреть фотографии, собрать документы, свои и семейные архивы повспоминать и поплакать. Были у нее с Борисом и хорошие времена, перестройка перемолола не только его, она Манин характер вывернула наизнанку, да так что некоторые моменты буквально выкорчевывались из памяти. Глеб сникал сразу, как только Маня заговаривала о поездке на родину. Он вообще не любил оставаться один дома, а отпускать Маню в прошлую жизнь почему-то остерегался. И правильно делал, но поездки в прошлое не избежать.