Весенние мелодии для осенних скрипок. Книга вторая. Мадам Бенуа и Приключения французов в Москве

Сабин стояла на площадке лестницы и, увидев меня, стала что-то бурчать под нос. С моим французским, разобрать это бурчание было сложно. Куда чего делось. Когда приходит к Ане, то веселая, щебечет, кофе пьет. Я уж не говорю о мешке отборных сувениров, которые она получила вчера. Сегодня ни улыбки, ни предложения войти. Я помялась и, сделав вид, что пришла поздороваться, ушла.

– Не нужна я тут никому. Все сами по себе, и никого ничего не интересует. Тем более, никто не собирается тратить лишние центы на кофе для гостя, даже без сахара!

***

Об этом Лариса много слышала, и про то, что французы самые жадные тоже.

– Но, не до такой же степени! И неужели им не интересно поговорить, пообщаться с людьми из другой страны? – думала она.

Она посмотрела все фотографии, про маленького Арно, про концлагерь, про то, какая молодая и красивая была Аня.

Она стояла под пальмой в голубых шортах с красивыми ногами и соблазнительной грудью. Рядом стоял муж черненький, кудрявый, похожий на Жафре в Анжелике.

– А ты знаешь, мне ведь в детстве нагадала цыганка, – сказала Аня. – Табор проходил мимо дома, и попросили молока для ребенка. Я вынесла и молока и хлеба и сало. У нас до войны много всего было! Полон буфет! Одна мне и говорит, – давай я тебе погадаю. Взяла мою руку.

«Уедешь ты отсюда в далекие края, смерти много будет, неволя будет, есть нечего будет. Но, потом мужа там найдешь хорошего. Черненький такой, четыре сына у вас будет. Хорошо, богато жить будешь. Счастливая ты. И долго проживешь, до ста лет!»

Я конечно с девчонками посмеялась.

– Какая неволя, какие страны чужедальние? И до ста лет не доживу, – махнула я рукой.

– А вот вспомнишь меня, – сказала цыганка.»

А потом война началась. Тетка, с которой я жила померла. И осталась я одна. А тут немцы пришли, и стали молодых на работу в Германию гнать. Страшно было, а подруга говорит, ничего, может там лучше будет. Там, хоть, войны нет.

И стали мы работать на немецком заводе, патроны делали. На нас хозяин орет, пугает расстрелом: «Арбайтен, арбайтен, нихт ессен!».

Потом нас отдали другому хозяину, он подобрее был, да и война уже к их границам приближалась. Здесь нам и поесть давали, и даже в воскресенье разрешали в город сходить и танцы устраивали. Вот я там и познакомилась с Армандом. Там французы тоже работали. А жили-то как? В сараях на нарах.