Я, Катя, Сашка и дочь комбата

У калитки нас встретила огромная немецкая овчарка, она грозно зарычала и показала свои зубы, будто говоря «только попробуйте войти». Но на крыльце уже стоял китаец.

– Вы ко мне, молодежь, или к Катерине моей? – спросил он, щурясь от яркого солнца и белизны снега.

– Мы к вам, Михей, – проговорил я и осмотрел двор. Кроме овчарки чуть поодаль лежали две белые лайки и грызли кости, наверное, вчерашнего изюбра. Справа от входа росли три березки, молоденькие еще, крыльцо было чистым, и тропинка к нему очищена от снега.

– Ну, если ко мне, проходите, – усмехнулся он, подошел к калитке, буркнул что-то овчарке. Та отошла в сторонку, но продолжала за нами наблюдать. Михей завел нас в дом. Я успел заметить, что в коридоре стояла огромная бочка с водой, на кухне у плиты суетилась девушка.

– Катерина, у нас гости, – громко сказал Михей. Девушка резко обернулась, косынка сползла с ее головы, она посмотрела на нас так, будто кипятком обдала. Мы оторопели, нам стало неловко, она смотрела на нас в упор и разглядывала, словно мы инопланетяне какие или разбойники.

А мы смотрели на нее и не могли вымолвить ни слова. Она была выше среднего роста, коса упала с головы и поползла по спине как уж, опустилась ниже поясницы и застыла. Раскосые черные глаза, не моргая, в упор уставились на нас, щеки у нее были измазаны сажей. Вдруг она усмехнулась и произнесла с каким-то пренебрежением:

– Это что? Твои вчерашние знакомые, да, отец?

– Они самые, – засмеялся Михей и продолжил, – они меня за китайского шпиона приняли.

Эдакий молодняк, новенькие, наверно, в наших местах.

Мы с Сашкой закашлялись: вот так-так, мы молчать собрались про вчерашнюю оказию с нами, а он уже и дочке своей рассказал про встречу вчера ночью.

– Ну, что стоите, проходите к столу, свежатиной угощу, да и поговорим. Да вы раздевайтесь, вон вешалка за вами. Катерина, поухаживай за гостями, табуретки подай к столу, да и сама умойся и садись с нами обедать, а то в саже вся.

Мы сняли дубленки, прошли к столу, сели на табуретки и посмотрели на Михея в упор, словно спрашивая: «Ну что же ты тайну нашу выдал?»

– Да не переживайте вы так, ребята, кроме Катьки я никому ничего рассказывать не стану, да и она не из болтливых у меня.

Сейчас накроет стол, жареную картошечку с мясом подаст, наливки-то вам можно или нет?

– Нет, нам алкоголь запрещен, – выдавил я и посмотрел на Сашку.

Тот молчал и только искоса поглядывал на Екатерину. А я разглядывал китайца.