Училки. Сборник

Не велась на нытье и красивые глазки. Не делала поблажек тем, кто говорил комплименты или приносил цветы.

Кстати, все букеты Алина регулярно оставляла лаборантам. Туда же попадали и коробки конфет, и все остальные подарки студентов. Себе она не брала ничего.

Совсем. Абсолютно.

И для Ката это выглядело каким-то чистым, честным, что ли… Заставляло уважать физичку еще сильнее. За принципиальность, за справедливое отношение к студентам и за то, что никогда не шла поперек своей совести.

Она была преподавателем от бога.

И помимо восхищения Алиной, как женщиной, Кат начал уважать ее как человека, как профессионала своего дела, который за вузовские гроши так хорошо исполняет свой долг.

От этого его чувства становились только сильнее, а дистанция между ними казалась все более нестерпимой.

И вот в один день Кат сорвался.

У него словно наступило временное помутнение. Вяземцев и сам потом не мог объяснить этот случай. Как ни пытался, как ни анализировал.

Алина устремилась к завхозу, а тот недавно вышел из подсобки. Вяземцев как раз стоял возле ближайшей аудитории и все видел. Недолго думая, он нырнул за физичкой, считая, что это, наконец-то, его шанс.

Объясниться наедине! Поговорить спокойно, без лишних глаз и ушей. Сказать все, что на душе накипело.

В конце концов – обозначить намерения! Ведь она, судя по всему, видела в нем то ли плейбоя, которому лишь бы добиться своего, из принципа, из-за задетого самолюбия, то ли подлеца, который пытается соблазнить педагога ради оценки или экзамена.

Он должен был все это опровергнуть! Сказать, что сдаст лучше всех и никаких поблажек, даже минимальных ему не нужно! Сказать, что в его ухаживаниях нет никакого спорта. Все дело в чувстве: сильном, искреннем, и, как ни поразительно для мужчины его возраста – первом. А поэтому таком остром, отчаянном и плохо контролируемым.

Эх! У него были такие намерения! Такие планы! Такие слова!

Благими намерениями…

Кату казалось, что он все предусмотрел и даже просчитал.

Но ситуация сработала против Вяземцева.

В узком помещении, заставленном стеллажами, какими-то банками, инструментами, кусками железа, им двоим было не развернуться. Алина посмотрела на Ката широко расширившимися глазами, приоткрыла ротик и закрыла… Такая сладкая, такая желанная, такая… Его! От этих мыслей в горле пересохло и засосало под ложечкой.