И жили они долго и счастливо

Поэтому она просто переключилась на другое, кивнув на яркий клен, раскинувшийся между соснами.

– Надо же! Этот клен первым показал все краски осени. Он так красиво смотрится на фоне сосен, что хочется сфотографировать.

– Да. Очень красиво, – вяло согласилась Лена. Она была погружена в свои мысли, хотя понимала, что сейчас стоит немного отвлечься.

– Меня всегда восхищает способность Бога дарить нам сотни маленьких радостей, – продолжила Галина, – и удивительно, что Он не обижается на нас, если мы не ценим Его подарки, не замечаем их.

Но я уверена, что без этих радостей, рассыпанных, как жемчужины, по каждому нашему дню, мы бы просто не выжили.

– Да, – устало произнесла Лена. – Наверное, если бы я почаще думала о Боге и Его любви ко мне, многие плохие вещи просто не случились бы со мной. Я завидую тебе, что ты можешь вот так радоваться не потому, что все хорошо, а просто так радоваться миру вокруг, независимо от всего, что у тебя происходит или не происходит дома.

Галина так красноречиво посмотрела на подругу, что та невольно улыбнулась.

– Да, да, понимаю, кто мне когда-либо мешал это делать? Я уже поняла это и постараюсь исправить, – усмехнулась Лена.

Женщины еще погуляли на свежем воздухе, пока маленький Костя не захныкал, проголодавшись. Рита не хотела уходить с детской площадки, но пришлось возвращаться домой.

Лене было над чем думать. Она пересматривала всю свою жизнь, вспоминала детство и юность. Женщина была очень благодарна своему отцу, который всегда был рядом и был не только отцом, но и взрослым другом.

Но сейчас она вдруг осознала, что никогда не оставалась без поддержки и именно поэтому, не искала близких отношений с Богом. Глубоко заглянув в свою душу, она могла назвать себя религиозной, но не искренне верующей. Лена честно исполняла все ритуалы, которые знала, но не искала глубоких отношений с Творцом.

Теперь, когда душа Лены разбилась на тысячи мелких осколков, которые она и не надеялась собрать, она стала до боли нуждаться в Боге, в личных отношениях с Ним.

Вернувшись домой и уложив детей на дневной сон, Лена упала на колени и в слезах обратилась к Богу.

Женщина не могла сказать, было ли это обращение самым главным в ее жизни, но именно сейчас состоялось ее реальное посвящение, а не тогда, когда она в юности покаялась на собрании, не до конца осознавая, что делает. Хотя без первого покаяния вряд ли произошла бы эта молитва.