Неповторимый

– Я всегда думала, что слово «служитель» от слова «служить», а не «командовать», – пояснила Таня.

– Я вынужден буду ставить вопрос о твоём отлучении, – резко сообщил Леонид Романович.

– «…Раскройте объятья для ближних пошире, чтобы легче вас было распять…» – грустно произнесла Таня, даже не заметив, что вдруг заговорила рифмой, затем добавила, – Я выбрала Иисуса своим Путем и понимаю, к чему это ведет.

– И что ты имеешь ввиду? – в голосе мужчины слышалось напряжение и едва сдерживаемый гнев.

– Я говорю без всяких «околичностей».

Иисуса распяли СВОИ. Чужие относились к Нему намного лучше. Чужие любили Христа и восхищались Им. Даже римский Пилат дал согласие на распятие только под сильным давлением тех, кто был самым близким для Иисуса – таких же учителей Библии, как и Он Сам.

– Да как ты смеешь, дерзкая девчонка, сравнивать себя с Христом?! – покраснел от гнева мужчина.

– А с кем мне себя сравнивать, если вся жизнь христианина построена на имени Иисуса и на подражании Ему? – растерялась девушка.

– Мы можем лишь молиться Ему, но ты не смеешь говорить, что подражаешь Ему! – возмущенно сдвинул брови мужчина.

– Но ведь тогда, вместо того, чтобы быть тем, кем Иисус Себя назвал: «Путь, Истина и Жизнь», Он превратится в идола! – поразилась Таня. – Нет, простите, если такова цена моего членства в церкви, тогда отлучайте! Я не смогу так жить! – едва проглотив ком в горле, ответила девушка.

Она медленно встала и, не ожидая позволения от старших, пошла на выход.

Тане казалось, что если она посидит здесь еще пару минут, то упадет в обморок и тогда ее обвинят еще и в манипуляции, в давлении на жалость и еще неизвестно в чем. Уж лучше пусть она останется просто «дерзкой девчонкой»

Открыв дверь, она вышла, покачиваясь, как от большого количества выпитого алкоголя. Девушка осознавала, что видит перед собой узкий тоннель. В конце этого тоннеля была видна ручка двери и не больше пятнадцати сантиметров вокруг нее. Изо всех сил она старалась держаться на ногах, не понимая, что же с ней происходит?

Она не понимала, как эти несколько человек, собравшиеся в комнате, которую она только что покинула, смогли довести ее до такого состояния всего лишь за четверть часа? И только позже, когда чувства улеглись, когда на сердце воцарилась тишина, Таня поняла, что никто из них не имел бы над ней власти и не мог бы даже расстроить ее, если бы они были для нее чужими, если бы она не любила их.