После Владимира

Добрыня заставил чаг сшить и украсить его одежду, и только тогда Изяслав начал носить ее, хан заметил, что на девушек Молодой поглядывал, но Свобода строго-настрого приказала всем не подходить к ее суженому. Но, впрочем, Молодой не горевал, он был занят мужскими делами, приходил поздно, часто со следами побоев на лице и руках.

– Что же ты, батюшка, бьешься смертным боем? – Добрыня промакивал ссадины каким-то снадобьем.

– Устал я в плену, скучаю по отцу и матушке, а поганый этот каждый день говорит, что не время.

– Ты же знаешь, что делать.

– Жениться на девке поганой? Никто и никогда из русских этого не делал, слишком много бед они принесли. Нарушить обычай? Нет, Добрыня, я не могу. Что отец скажет?

– А ничего не скажет. Порадуется твоему возвращению. Уж не знаю, как они там справляются, четыре месяца от нас нет вестей.

– Может быть, бежать? Я и псов прикормил, и коня приручил. Оружия нет.

– Как не быть, батюшка! – Изяслав вскочил, Добрыня отошел в дальний угол вежи, приподнял ковер.

Там был целый склад: лук и колчан со стрелами, два изогнутых меча. – Обменял на твой перстенек, следят за тобой, батюшка, кругом отряды сторожевые, повяжут. Нужен ты хану.

Изяслав удивленно посмотрел на Добрыню:

– Давно бы взял за меня выкуп и стал бы богаче в два раза.

– Не золото ему нужно, а ты или такой, как ты. Сын его старший погиб год назад, хан оплакивает его, все остальные дети умерли в разное время от болезней. Осталась одна Свобода, а больше детей у него не получается, видно, силу потерял от горя, а брат его уже в спину дышит, да, впрочем, все ровно ему править.

Обычай у них такой, власть переходит не к сыну, к брату. Но все равно хочет он твоих детей, кто ж знал, что ты такой привередливый. Давно бы уж и сделал девчонке дитя.

– Не твое дело, смерд. – Изяслав вспыхнул.

– Вот уж не мое дело, так и помру у поганых. Сколько мне осталось… – ворчал в углу старик.

20

Он лежал в темноте и думал. Старик давно сопел в углу. Да, он скучал по семье, даже горевал.

Он был единственным ребенком у матери, остальные умерли в разное время в юном возрасте, у отца были дети от наложниц, но он был любимцем. Отец был с ним строг, но учил всему и брал его везде: на охоты, суды, в последнее время военные походы. Последний раз разрешил пойти в дозор, но приставил к нему Андрея, его учителя по боевому мастерству. Сам совсем занемог, не смог устоять под напором любимого сына. А ведь не старый! Боевые раны покоя не давали.