После Владимира

Что вспыхнула? Ждешь? Или красавчика своего?

– Почему моего? Откуда ты знаешь?

– Из-за вас деревню сожгли, по лесу печенеги рыщут, им нужен человек, который ранил княжича. Он молчит, стыдно, что его девчонка ранила. Не хочет тебя выдавать, себе тебя хочет. Да?

– Да, деда… Откуда…

– Кобил на него. Не пойму я его – то ли любит, то ли просто присвоить хочет. Не может простить тебе, что ты его не захотела. Горит весь. Ох, пропадешь ты с ним… Прошу, иди к Андрею. Всего не могу тебе рассказать. Мала ты еще, не поймешь меня.

– Ни к кому я не хочу идти. Я замучилась, запуталась. Я ничего не понимаю. Из-за меня погибли люди, Фома мне сказал, что я крещеная. Мне мальчика и тебя надо выходить. Ты же слепнешь…

– Я не боюсь ослепнуть, я и так все вижу… сердцем. Мальчика сам выхожу. Тебе надо спасаться, ты можешь попасть в руки хана, он найдет тебя или княжич…

Она молчала, опустив голову. Мальчик завозился.

Старик остановил ее:

– Сейчас просто успокойся.

– Я пойду к Мокоше, посоветуюсь.

Она собрала в платок еду и вышла из землянки. Фома хотел выти за ней.

Дед остановил его:

– Пусть сама решит, а ты, паренек, отлеживайся. Вот молока попей.

27

Она и не заметила, как дошла до капища – долетела, охваченная смятением. Вот ее названый отец все знает о ней, о ее странной встрече. Ей было стыдно и страшно. Как теперь жить, как смотреть волхву в глаза? Какая-то случайная встреча соединила ее с Изяславом неразрывной нитью, и она это поняла.

У нее было ощущение, что через поцелуй он вдохнул в нее какое-то новое восприятие жизни, более яркой, опасной. Она стала чувствовать свое тело, грудь. Тревожно просыпалась по ночам, как будто от прикосновений своего раненого молодца. Теперь она знала, что он жив, и это наполняло ее жизнь особым смыслом. Однако страшное происшествие, участницей которого она стала, отрезвило ее. Мир противится их связи, все началось с крови, смертей и несчастий. Увидев безразличного деревянного идола в женском облике, Найдена немного растерялась. Почему-то раньше лицо любимой богини казалось ей осмысленным. Она убрала поляну, очистив ее от лесного сора, разложила свои подношения: почти драгоценное куриное яйцо, хлеб, сыр. В порыве отчаяния упала на колени перед своей матерью, ведь другой у нее не было.

– Матерь Мокошь, посоветуй, что делать. Куда идти? Кого любить? Как людям помочь? Дай знак, Мокоша, дай знак…

Она стала шептать какое-то заклинание.