Длань смерти

Думаю, сейчас как раз подходящее время для прогулки.

– Но мама будет звать, когда будет готов завтрак и, если мы уйдем, она очень расстроится.

Я видел, что дочери не терпелось отправиться на озеро, но она не хотела огорчать мать.

– Думаю она простит нам нашу маленькую вольность, – ответил я. – А если ты что-нибудь поймаешь, то мы поедим прямо у озера.

– Хорошо папочка, идем, – весело выкрикнула Тэлелия и заботливо усадив соломенную куклу на растущую на грядке тыкву, бросилась к воротцам, за которыми вилась широкая тропа.

Я забрал одиноко стаявшую у лавочки удочку и отправился следом за дочерью.

Тропа вилась вдоль невысоких холмов, поросших редкими приземистыми деревьями и мелким кустарником. Тэлелия бежала впереди, то и дело останавливаясь, чтобы дождаться меня, а потом вновь уносилась вперед, движимая неутомимой силой своей юности. Мы прошли не так много, когда нам повстречался Адрис. Мой сын, практически как две капли воды похожий на меня, упрямством пошел в Шейлу. Он размеренным шагом двигался нам навстречу.

Тэлелия бросилась к брату и тот, поймав ее свободной рукой, оторвал сестру от земли и крепко прижал к себе.

– Отец, – сказал он мне, когда я подошел ближе, – я наловил рыбы на обед. Сегодня был хороший улов.

Опустив сестру, он похлопал ладонью по объемной поясной суме. Я, ободряюще улыбнувшись, потрепал сына по плечу.

– Вы собрались на озеро? – спросил он, заранее зная ответ.

– Да, – ответил я. – Тэлелия обещала наловить нам рыбы и похоже готова обогнать тебя в этом деле.

Я весело подмигнул дочери.

– Думаю у нее это вполне может получиться, – улыбнулся Адрис и попытался потрепать сестру по голове.

Та вывернулась, отбегая в сторону, а затем показала брату язык. Адрис лишь покачал головой едва сдерживая улыбку. В этом он был похож на меня. Я всегда был мрачным и немногословным, и лишь семья смогла растопить мое сердце и слегка смягчила мой характер. Глядя на них, я, кажется, нисколько не жалел, что мой орден был уничтожен той ужасной ночью, которую я и Шейла пытались забыть.

Тогда нами обоими двигала месть. Мы жаждали отмщения за смерти сестер и братьев по ордену, но поняв всю тщетность наших попыток решили скрыться от мира и обрели свободу. Сейчас, глядя на наших детей, я все еще не мог поверить, что это правда. Неужели все, что сейчас происходило со мной было реально. Огонек сомнения вспыхнул в моей голове, но я тут же погасил его. Все так как должно было быть.