Это я, смерть

Пусто на столе – сгоняет в свою подсобку, вернется к ребятам в общагу с гостинцами домашними, странными, нездешними: то у нее вареное мясо большими кусками, без никаких там специй и почти вообще без соли, то пироги с салом – вот так просто сало кусманами в печеном тесте, кто так делает? То картошка в мундире, холодная. То вяленая свекла, сладкая, как карамельки, только жевать надо часа три. То вообще гороховая каша.

И еще знает Серый, что этого самого с Луизой ни у кого из общажных не было.

Было бы – давно бы нахвалились, эти – они такие.

А тут – фигу. Много кто к Луизе приглядывался, но никто от нее ничего такого интересного не добился.

И как этого добиться, Серый не знает.

Эта Луиза – как камень. Древний такой камень. В лесу. Вроде ничего такого, камень как камень, лежит себе, на солнце греется или там мхом порос, а откуда взялся – фиг его поймет, и с места его сдвинуть никак.

И главное – с ней вообще не работает Перевертыш.

Перевертыша включать – это Серый навострился будьте здоровы.

Вот после того, как те малолетки дохлые его грабанули. После первой получки. Черта им лысого, а не получка, Серый все обратно отмотал. Только тогда-то он не нарочно отмотал, а теперь уж и нарочно умеет. Всего-то и надо, что зажмуриться, так, чтобы глаза заболели, со всей дури, и закрутить в голове такой невидимый карандашик. У Серого раньше магнитофон был, такой, с придурью: крутить музыку крутит, а назад кассету не мотает, и все. Так Серый карандашиком мотал. Таким граненым. Наденет на карандашик и крутит. Вот и тут надо крутить, назад мотать. Время.

Контролеры вот, например, если. Ведь из каких только щелей лезут, а? Контролируют, ага. Серый что, миллионер, каждый раз билет брать? Проездной можно на месяц, так все равно дорого, ага. Штрафы им платить? Щаз.

Не, можно, конечно, и слинять вовремя из поезда. Да ведь потом другого-то ждать.

Некоторые умеют – из вагона в вагон на станциях бегают. Да ведь не набегаешься.

У Серого лучше метод.

Серый дает себя обнаружить, ищет с озабоченным видом билет – где, ешкин? А потом руку к сердцу: да был, честно, я ж купил, ага, вот тут лежал!

И дальше ждешь.

Чего они там выдадут? Если добрые: «Так, гражданин, на выход». Если ты у них сегодня уже пятидесятый – «Штрафчик готовим». Хоть бы что новенькое, ага.

Ну да ничего, новенькое у тебя у самого припасено.

Потому что чего ж сразу назад-то мотать, надо ж и повеселиться. Жизнь – она штука вообще невеселая, а мы хоть так вот.