Моя жизнь с Евдокией

Потому что ни я, ни Дуся, ни наши надменные красавицы кошки – никогда не просто не жили в селе, а в глаза его живьем не видели. Только в виде картинки по телевизору. Весьма, как оказалось в дальнейшем, далекой от действительности.

Так и эдак стали мы прикидывать, как будем жить в доме, где нет газа, водопровода, ванны, стиральной машинки, кондиционера, интернета и даже туалета.

– А лоточек с песочком там есть? – спрашивала у меня Анфиса, большая любительница гигиены.

– Ты что, дура? – спрашивала у нее Евдокия, самая бестактная из нас.

 – Там под каждым кустом лоточек.

– А что такое куст? – спрашивала Соня, самая любознательная из нас.

– Это такое большое дерево – просвещала ее Дуся, близко знакомая с природой, которую изучала в парке по утрам и вечерам.

– А что такое дерево? – спрашивала Вася, никогда и нигде, кроме родных четырех стен не бывавшая.

– Еще одна дура – удивилась Евдокия. – Ты же в окно каждый день по часу смотришь, неужто деревьев не видела? Пошли, покажу.

И все пошли смотреть в окно.

А я мучительно размышляла – брать или не брать с собой большое зеркало, занимающее в прихожей чуть ли не всю стену. Его мне делали под заказ, над рамой колдовал модный дизайнер. Было бы жалко лишиться такой красивой и дорогой вещи.

– Ты что, дура? – спросила у меня Та, Что Скоро Будет Жить в Селе. – Что ты в нем собираешься разглядывать? Свою перепуганную физиономию? И где ты его повесишь? Разве что в сарае, там стены крепкие, выдержат.

Как потом выяснилось, Та, Что СБЖС, была права.

Мне вполне хватало маленького зеркальца у входа, чтобы смотреть, нет ли у меня сажи на лице и замазывать остатками тонального крема темные круги под глазами.

Но все это будет потом. А пока мы доживали последние дни, часы и минуты в доме, где нам столько лет было хорошо и уютно. И в который было вложено столько сил, средств и душевного тепла.

Из прошлой жизни

У нас ремонт. Дуся ходит вся в краске и каждому встречному-поперечному доверительно сообщает, что «цены на стройматериалы просто бессовестные, как, впрочем, и мастера».

Ах, эти мастера! Далее следуют трагическое закатывание глаз и негодующее потрясание наштукатуренными ушами.

Мы ссоримся по пяти раз на дню по поводу цвета, дизайна и «разбазаривания НАШИХ денег».

– Послушай, – говорит Евдокия – мы с тобой жили спокойно и уютно. Потом ты заплатила страшные деньги за то, чтобы к нам пришли вот эти люди и стали все ломать и пачкать. Они жутко шумят и воняют.