Двое под звездным ливнем

Костя предупредительно налил в чашку воды и подал девушке. Та отхлебнула немного, успокоилась и продолжила объяснение:

– Вас порекомендовал тот же Садырин. Говорит, у нас поэт залетный объявился. Я уцепилась за информацию, мол, кто да откуда? Ну и путем логических выкладок догадалась, что вы тот самый Неустроев. Автор знаменитого «Дирижабля». Я ведь трижды была на концерте «жаблей» и вместе со всеми вопила, чуть голос не сорвала:

Всё суррогат – и даже твои глаза,

с синими линзами,

лгут. Лишь не порочны гроза

и небо, с звездными ливнями!

Все суррогат: и даже твои слова,

в ночных объятиях —

все фальшь.

Но стихия права

и невинна, как божье зачатие…

Пропев куплет, Клена радостно уставилась на поэта. Его реакция оказалась не той, что она ожидала. Сцепив лежащие на столе руки и вперив взор в линялый узор клеенки, он долго молчал. Клена заерзала, уже приготовилась задать вопрос, как вдруг он заговорил, медленно и сухо:

– Эту песню группа исполняла на концерте всего один раз. Вы не могли ее слышать трижды «вживую».

Текст я сразу же переделал. Весь этот спектакль – домашняя заготовка? Вы прикатили сюда ради статьи о поэте-отшельнике Неустроеве? Говорите правду, или я выставлю вас отсюда!

И вновь наступившую тишину оттенило жужжание мухи и тиканье часов. Клена теребила край носового платка и искала подходящие слова. Как только пауза угрожающе затянулась, и Костя поднял руку, должно быть, для того, чтобы указать коварной обманщице на дверь, она жалобно заговорила:

– Константин Ильич, простите меня, а? Я дура.

Переоценила свои возможности. Думала, причешу уши… кхм! То есть я хотела сказать, разведу по легкому… Переиграла, одним словом. Простите меня, а?

Он тяжело вздохнул, поднял глаза на ее безвольно лежащие руки, привычно пожевал губами, коротко отрезал:

– Оставайтесь.

2

– Давайте, я вам помогу. Вот здесь подержать, да?

Покосившись на девушку, Костя с обреченным видом кивнул. Еще пару часов назад ему и во сне не могло присниться, что чинить забор придется на пару с пышноволосой представительницей одной из древнейших профессий по имени Клена.

После чая он оставил ее в доме, бросив на ходу: «Вы тут отдыхайте, а у меня дела», и, вооружившись инструментом, отправился в огород. Но не прошло и четверти часа, как она прискакала к нему, полная жизни и боевого задора.

Плотно сжав рот, он что есть силы бил молотком по шляпке гвоздя и вполуха слушал ее болтовню. Теперь речь шла об истории здешних мест.