Двое на фоне заката

У них все безумное – спектакль, главная героиня, автор пьесы… Ну хоть бы кто-нибудь задумался над первоначальным смыслом этого слова! Ты согласен со мной? – Кот на секунду оторвался от чашки и посмотрел на хозяйку. – Я так и думала. Ладно, ешь, а я в ванную.

Оставшись один, Мартин запрыгнул на стул и с любопытством уставился на прозрачный кофейник, куда лилась тонкая струйка кофе в сопровождении характерного бульканья и шипения.

За этим занятием его застала хозяйка. Всплеснув руками, проворчала:

– Тебе не надоело? Четыре года! Каждое утро одно и то же.

Впрочем, если вспомнить раннее детство, то и у меня была навязчивая идея – мне непременно хотелось потрогать стрелочку в папином компасе.

Она села за стол и налила кофе в маленькую чашку.

– Так на чем я остановилась? Ах, да! На стрелочке из папиного компаса. Представь, Мартюша, эта стрелочка не давала мне покоя. Живая и трепетная, как крылья у мотылька, она чутко откликалась на каждое мое движение. Мне ужасно хотелось ее потрогать.

Однажды я не выдержала и разбила молотком стекло, но удар был таким сильным, что стрелка перестала вращаться. Она умерла. Не передать наших с папой огорчений. Он расстроился из-за потери памятного подарка, а я пережила утрату живого существа. Хотя и придуманного моим богатым воображением. Зарылась в гардеробе между мамиными платьями и ревела белугой…

Мартин тем временем запрыгнул на подоконник, удобно устроился, подобрав под себя лапки и прикрыв их хвостом, а затем ушел в созерцание неведомого мира, царящего за окном.

Подошла к окну и Тамара Николаевна.

– Что там нового, Мартюша? По-моему, ничего. А тебе интересно, да? У кошек влечение к непознанному сильнее, чем у большинства людей.

Вновь присев к столу, Важенина взяла из вазочки печенье, надкусила и продолжила свой монолог:

– Я поражаюсь нынешним юнцам. Откуда эта бездна равнодушия? И, как правило, ему сопутствует цинизм. Хм! Тебе не показалось, что я превратилась в одну из тех старух, что вечно не довольны молодыми, а, Мартин?

Кот повернул к ней мордочку и мяукнул.

– Согласен? Ты бы бросал этот конформизм! Всегда и во всем соглашаться – значит отрицать свое «я». Мне всегда смешно над фразами типа «его мнение все приняли единодушно». Эти штампы могут обмануть какую-нибудь молодую дуреху, но мы-то с тобой знаем жизнь. Сколько пришлось ломать себя в угоду режиссерскому замыслу! Да ладно бы замыслу! – она подняла указательный палец.