Двое на фоне заката

* * *

В присутствии Ушкуйкиной роли на кухне распределялись следующим образом: хозяйничала и командовала Полина Герасимовна, а Тамара Николаевна и Мартин были сторонними наблюдателями.

Вот и сейчас Ушкуйкина выкладывала из пакетов купленные овощи, чтобы приступить к приготовлению борща, а старая актриса сидела за столом и любовалась ловкими движениями домработницы.

– А мы тут славно провели утро, – сказала Важенина и погладила Мартина, устроившегося у нее на коленях. – Правда, Мартин? Посмотрели сто десятую серию «Бандиты с нашего двора»…

– И чего ты нашла в этих сериалах? – проворчала Ушкуйкина, выкладывая овощи в мойку.

 – Одни убийства и разбой, больше ничего. То ли дело в наше-то время! Душа радовалась, когда из клуба с девчатами возвращались, петь хотелось. А нонешние картины? Один страм и страх божий! Прости господи!

– Ну, зачем же все фильмы под одну гребенку? Бывает, что и вещь промелькнет…

– Вот именно! – не преминула придраться к слову Полина Герасимовна, надевая фартук.

 – «Промелькнет»! А в наше-то время – что ни картина, то праздник.

– Позволь не согласиться, Полина! Вот на той неделе закончился сериал, про двух сестер-близняшек. Ну помнишь, они там меняются ролями, путают окружающих…

– Но-но. В конце концов так запутались, что сами уж не поймут – кто из них кто? Одна бестолочь и морока.

– Тебе не угодишь, – растерянно пробормотала Важенина. – Неужели ничего не нравится?

– Почему? Старые фильмы по утрам крутят. Их и смотрю.

– А по вечерам?

– А что по вечерам? Стара я теперь для развлечений.

Это раньше на твои спектакли ходила. Мне сама обстановка перед спектаклем больно нравилась. Идешь по ковровой дорожке к своему месту, шагов не слышно, голоса вокруг с глухотцой, ни криков заполошных, ни ругани, чай, не рынок. Лица спокойные, вежливые. Душа так и воспаряет. А давеча? Ты мне билет свой отдала на «Свадьбу Кречинского». Лучше бы и не ходила вовсе!

– Не понравилось?

– Да никакой совести, никакого обхожденья прежнего не осталось.

Обувь не меняют. Кто в куртке, кто в жинсах рваных. Шумят. А еще эти… телефоны трещат во время представленья. Безобразие!

– Признаться, и мне это не по нутру. Но, видно, время такое…

– А что «время»? – перебила Ушкуйкина и даже взмахнула рукой. – Бывало и похуже. Вспомни, как после войны было. Одеться не во что, ели не до сыта, а в театр как во храм шли – торжественно, без суеты.

– Да… было… – задумчиво согласилась Важенина.