Женское счастье. Роман

Есть же у него нормальные потребности…

– Вот именно! Потребности он удовлетворяет. Раз в неделю. А мне любовь нужна! Ведь я не за робота выходила, а за остроумного парня, веселого, умеющего мечтать. А во что он превратился? В чокнутого сухаря, который не видит рядом с собой женщину. Он забыл день свадьбы, цветы дарит только на восьмое марта. А вчера, прикинь, ринулся навстречу с распахнутыми руками, весь сияет, как новый ботинок, ну, думаю, сейчас в любви признается.

– А он?

– А он мимо меня, к какому-то «кексу» в очках, и давай ему руку трясти.

Мне даже неудобно за него стало. И за себя обидно. А Томка, представляешь, мне глаза раскрыла. Она ведь иногда ляпнет – точно в десятку попадет. Говорит, разлюбил тебя Истомин. Вот и причина твоих проблем.

– То есть, никого у него нет, а просто разлюбил?

– Угу. Психологи говорят, что к сорока годам жены могут так опостылеть мужьям, что те не знают, куда бежать. Одни бегут к любовницам, другие – в никуда, лишь бы подальше от своих кикимор, третьи – как раз мой случай – с головой в работу.

– Хм. А мой случай, значит, первый.

– А ты не преувеличиваешь? Одно дело флирт на вечеринке и совсем другое – наличие штатной любовницы. Ты бы сначала на горячем поймала, а потом уж…

– Топилась, да?

– Заводила роман с иностранцем. А то невинный муж тебя саму на горячем поймает. Как оправдываться станешь?

– Хорошо. Будь по-твоему. Пусть пока действует презумпция невиновности. Но чует мое сердце, что мой «невинный» муж уже приготовил бомбу замедленного действия.

– То бишь секс-бомбу?

– Вот-вот. В них он знает толк. Скульптор, как никак.

* * *

Тамара разлила по тарелкам борщ и молча села за стол. Николай, помятый и опухший после вчерашнего, угрюмо ел, не поднимая головы. Съев половину, он отодвинул тарелку, помялся и нерешительно попросил:

– Том, опохмелиться бы.

– Нельзя тебе похмеляться. Снова напьешься. А завтра на работу.

– Не напьюсь. Дай хотя бы сто грамм. Голова трещит.

– А если не дам?

– У тебя совесть есть?

– А у тебя? Ты миллион раз обещал завязать.

– И завяжу. Обещал, значит, сделаю.

– Трепло, а не мужик.

– Но-но, осторожнее на поворотах. Все пьют, а я чем хуже?

– Люди по праздникам пьют, а ты каждый вечер. Надоело эта жизнь. Не жизнь, а карусель. Тупая, бессмысленная карусель. Готовлю, стираю, убираю, на работу бегу, с работы… А тут ты, с бутылкой. Кривая рожа, пьяный бред вместо нормальной речи. Ты в зеркало на себя посмотри.