Невеста на час

Муж при этом в сердцах хлопал дверью, выскакивал на лоджию и долго курил. Девочка все понимала, но реагировала своеобразно. Она закрывалась в своей комнате, и не выходила оттуда до утра. На следующий день Светлана готовила завтрак, виновато поглядывая на замкнутое лицо дочери, а та молча ела и торопливо убегала, не позволяя чмокнуть себя в щеку, как было заведено у них с незапамятных времен.

В конце мая Филипп отвез Яну к бабушке, в провинциальный городок Михалев, где она отдыхала каждое лето.

С ее отъездом Светлана пережила одновременно и облегчение – дочь не будет больше свидетелем родительских ссор, и тоскливое чувство одиночества. Теперь она совсем одна, даже завтраки готовить некому – Филипп в последнее время уходил из дому натощак, очевидно, выпивал кофе где-нибудь по пути на работу.

В наброшенном на ночную сорочку халате, она бесцельно бродила по пустой квартире, вялым движением наливала в чашку остывший кофе, вставала возле окна и долго смотрела на жизнь улицы.

Постепенно это занятие обрело для нее определенный смысл – она изучала людей: лица, повадки, походку и пыталась определять их характеры.

Вот, например, пожилой мужчина из соседнего подъезда, с седым ежиком, всегда ухоженный, в неизменных светлых брюках и безупречно сидящих рубашках. Неспешной походкой он пересекал двор, без суеты открывал дверь черной «Мазды» и садился за руль, но уезжать не торопился, ждал свою жену, тоже немолодую, полную, с хорошей осанкой и породистым лицом.

Светлана начинала нервничать, завидев эту вальяжную даму, которая аккуратно семенила, с достоинством неся свое крупное тело.

Вечером пара возвращалась: муж доставал из багажника пакеты с продуктами – всевозможными овощами и фруктами, свежей клубникой, огромными рыбинами семейства осетровых и прочей дорогой снедью, а жена невозмутимо ждала в сторонке. Затем они чинно, как королевская чета на приеме, шествовали к своему подъезду.

«Как не тошно идти с такой черепашьей скоростью?» – со злостью думала Светлана. К тому же ее ужасно раздражал волчий аппетит пожилых супругов.

Она не была мизантропкой, просто измена мужа разлилась в ней горькой желчью, превратила в злую завистницу. Да, она завидовала этой пожилой чете! Самой обыкновенной черной завистью.

Однажды Светлана по обыкновению стояла у окна и смотрела во двор.