Неискушённая любовь, или Исповедь стриптизёрши

Он тоже достоин был жалости. Куда девалась его былая красота? А ведь его возраст позволял ему называться мужчиной в полном расцвете сил! Но, увы…, никто не рискнул бы так его назвать…

– Эй, пан – Степан, ты чего нос повесил? Выпить что ли нечего? Давай, мать твою, собирай косточки и почапали к Дрону, он сегодня где-то бабки надыбал, гуляет братва!

Светка заметила, как заблестели глаза Степана. «Вот как мало нужно человеку для счастья!» – с этой мыслью её ком с жалостью стал постепенно таять, а душа наполнялась доселе неиспытанным, неприятным чувством нарастающего презрения.

«Что ж, здесь мне больше делать нечего, надо мотать отсюда, от греха подальше». Светка шементом вылетела из дома и бросилась наутёк. Это сделала она как нельзя вовремя, поскольку Мишка бросился за ней с криком: «Подожди, куда ты рванула, егоза? Мы сегодня богатые, и тебе обломится куш, приличный куш, слышишь?» Светка припустила, что было мочи. Наконец, Мишка выдохся, махнул рукой и вернулся к Степану.

– Эх, такую девку упустили,– с горечью воскликнул Мишка и грязно выругался.

 – Прикинь, была бы украшением стола, да и заработала бы прилично. Дрон – щедрый малый, я его знаю.

– Ты полегче на поворотах, – встрепенулся Степан.

– И как я её раньше не замечал? – не обращая внимания на слова Степана, продолжал сокрушаться Мишка.

– Ты девчонку не тронь, маленькая она ещё! – защищал Свету Степан, матерно ругаясь.

– Ни хрена себе, маленькая, это с такой-то задницей! Сам ведь говоришь: «Все бабы – б…».

Если бы не улизнула, ох и тронул бы я её, усмирил бы егозу дикую…

– Да она тебе в дочери годится, козёл ты недоделанный! – глаза Степана недобро поблёскивали.

– А за козла ты мне ответишь, пёс шелудивый, – и вылил на Степана такое сооружение матерных выражений, что тот про себя усмехнулся: до чего же красив и разнообразен русский язык!

– Ты и так дочь мою себе выписал, и ещё всех баб красивых на себя тянет, никому не даёт, – лицо Михаила исказилось от злости.

Степан взглянул на Мишку, а у того руки так и чесались набить ему морду. «Если так будет продолжаться, ещё мгновение и тю-тю моё родное пойло, останусь ни солона хлебавши, этого нельзя допустить никак».

– Ладно, Мишка, кто старое помянет, тому глаз вон! А знаешь, наша дочь, Ларка, замуж выходит! За это стоит, Миха, выпить! – дружелюбно и торжественно сказал Степан.

– Да ну… Правда твоя! Так давай, бляха муха, одна нога здесь, другая там.