Реквием по любви. Искупление

Женщина-доктор продолжала легонько похлопывать его по плечу и повторяла полушепотом:

– Молодой человек, вы меня слышите? Вы очень бледный! У вас все хорошо? – Нахмурившись, он заторможенно кивнул и услышал в тот же миг:

– Поезжайте домой! Отдохните как следует!

– Нет! – прохрипел Андрей, медленно принимая сидячее положение.

– Поезжайте-поезжайте! – настаивала врач. – Вы не ближайший родственник. Не переживайте. За ней есть кому приглядеть. Помочь вы все равно ничем не сможете. Так хоть сами выспитесь нормально, помоетесь, поедите.

Как только появятся новости, мы вам сообщим!

Гордеев вновь отказался, отрицательно покачав головой, а затем с замиранием сердца глухо уточнил:

– Моему брату… лучше?

– Я не располагаю такой информацией. Обратитесь к его лечащему врачу. А еще лучше – попросите медсестер держать вас в курсе состояния здоровья вашего родственника. – Потеряв к нему всяческий интерес, женщина устремила свой взор на Соню и Елену Сергеевну – обе проснулись из-за ее «вторжения».

 – Ну? Как у нас дела, Сонечка? Как себя чувствуете?

* * *

Алмазова ничего не ответила. Неудивительно. Она все еще была в шоке. Естественно, доктора это не остановило. Ей требовалось хорошенько осмотреть пациентку, и Андрея тут же выпроводили в коридор. Впрочем, он не возражал. Наведался в туалет, хорошенько умылся, чтобы взбодриться, и отправился на поиски врача, который занимался Алексеем. Не нашел – тот тоже был занят утренним обходом. Зато на посту Гордеев обнаружил молоденькую красавицу-медсестричку.

Попросив ее постоянно сообщать ему о самочувствии брата, молодой человек вернулся в палату к Соне.

Подруга громко рыдала, свернувшись на кровати калачиком. Она зубами стискивала край подушки, но успокоиться никак не могла. Елена Сергеевна просто поглаживала ее по спине. Завидев его, женщина пояснила:

– Успокоительные перестали действовать.

Андрей метнулся к двери:

– Я за доктором. Пусть сделают ей новый укол.

– Не нужно! – тяжело вздохнула мать подруги.

 – Она должна справиться с этим сама. Должна переболеть, принять и смириться. Как бы горько ни было!

– Но…

Гордеев замолчал, потому как впервые со вчерашнего дня Соня заговорила. Вернее, утробно завыла. А после прокаркала чужим безжизненным голосом:

– Мама, я не смогу! Я… словно в аду сейчас! На моих глазах перестреляли кучу людей! Мой любимый при смерти. Моя подруга пожертвовала собой, чтобы сохранить жизнь мне и моему ребенку.