Мой любимый монстр

Если Вы не против, то я заеду за Вами после обеда?

– Вы правы, я немного устала.

Генрих обнял Марию и понял, что готов держать так ее в своих объятиях вечность. Он уже привык к такому состоянию за этот день и не считает его наваждением. Но…

Он с сожалением отпустил женщину и пошел к выходу. Его преследовал запах ее парфюма и ее глаза.

Он наконец-то пришел в свой отель. Его номер ничего особенного не представлял, строгий как конура собаки. Генрих разделся, принял душ и лег спать.

Во сне он продолжал общение с Машей.

Пока только во сне он может позволить себе продолжение. Он чувствовал запах ее тела, прикосновение ее рук. Ее волосы струились как шелк и нежно щекотали его кожу. Во сне он остался у нее, они были счастливы, и ничто не могло разлучить их. Генрих крутился по всей кровати и, проснувшись, заметил, что собрал все белье на постели.

– Ого, хорошо я поспал! – посмеялся Генрих. Он лежал, положив руки под голову, и мечтал. Как все забыто, и, казалось, уже никогда не вернутся ощущения, чувства и чувствительность.

Он себя уже давно считал только машиной бесчеловечной. Его порадовало, что он еще живой, что ему дано чувствовать и любить. У него есть еще один день, это много и мало одновременно. И он опять погрузился в сон.

После обеда он направился к Марии, как они и договаривались. Она его уже ждала. На этот раз Генрих не стал заходить, а пригласил ее на прогулку. Он предложил показать ей его город, город, который знал только Генрих. Его тайны и катакомбы.

Мария быстро надела спортивный костюм и кеды, и они двинулись в неизвестном ей направлении.

– Откуда Вы знаете город? Вы знаете его тайны, а я нет. Исходя из того, что Вы сказали, то я вообще живу в другом городе, – засмеялась Маша. – Я не знаю ничего про катакомбы и какие-то пещеры.

– Я вырос в этом городе. Мой отец был офицером, и мы объездили с ним почти всю страну. Мальчишкой я облазил всё, что мог. Отсюда я знаю его тайны. Надеюсь, и Вам будет интересно увидеть всё своими глазами.

Они уже выехали на территорию старого города, где до сих пор никто не восстановил разрушенные дома. Проезжая по улочкам, они увидели полуразрушенные и совсем разрушенные дома, храмы, какие-то старые хранилища. И вот машина остановилась на краю улицы. Ни одной живой души, только дикие собаки бродят, словно охраняют территорию.

Генрих помог Марии выйти из машины, и они пошли вперед, где виднелось только основание некогда большого дома.