Дивер. Оружие возмездия

– Я хочу только одного: чтобы вы помнили, за что сражаетесь. За вашими спинами ваши жены, дети, матери. И если вы хоть на секунду забудете это, если хоть на один миг дадите слабину, зантарианцы придут в ваш дом, и они не пощадят никого, как не щадили никого на этой планете и десятке других. С моим отъездом ничего не изменится – не я вселяю в вас отвагу, она внутри каждого из нас с рождения. Просто помните, за что сражаетесь, как помню это я, и будете несокрушимы. Помните это, и повергнете тогда врага своего. Помните это, и не будете ведать страха.

Надерите им задницы, чтобы я мог гордиться каждым из вас! – в ответ послышался громкий возглас всего строя. – Да, и еще кое-что: командование выделило вам приятный бонус в виде проторианцев, так что оставьте им хоть что-нибудь от противника.

Сверху, из темной бездны космоса, спустился транспортный шаттл. Погрузочный отсек открылся: на борту никого не было, кроме пилотов. Сомнений не оставалось – это за ним. Капитан не торопясь поднялся на борт и вновь посмотрел на своих солдат через закрывающийся люк: многих из этих ребят он видит в последний раз.

Заревели двигатели, шаттл немного потряхивало. Наконец, набрав необходимую мощность, судно оторвалось от земли и стало спешно удаляться в темное небо, превращаясь в маленькую точку для смотрящих вслед бойцов.

– Капитан, пристегнитесь, скоро будем покидать атмосферу, – из отсека управления на него смотрел командир судна.

Миран сел в кресло и застегнул ремни безопасности. Навстречу им пролетело три точно таких же шаттла: он заметил, что они направлялись примерно туда же, где располагалось подразделение капитана.

– Куда они летят? – обратился он к пилотам.

– Везут проторианцев, для укрепления позиций.

«Надо же, не обманул Джантис: как и обещал – направил подмогу. Значит, большой чин не вскружил ему голову. Это хорошо, теперь в Альянсе есть хоть кто-то, кто может объективно оценивать обстановку и умело руководить войсками».

Он сидел неподвижно и смотрел в иллюминатор, вспоминая дом, представлял, как жена бросается в его объятия, как он ее целует, вдыхает свежий запах густых волос.

Вся эта глупая, никому не нужная война так выматывает, так злит, и от этой злобы сжимаются кулаки, а челюсти сводит от порыва гнева. Но беда в том, что сделать ничего с этим не можешь, остается лишь сражаться, обрушивая весь свой гнев на врага, который так же, в большинстве своем, вымотан и озлоблен на то, что приходиться воевать и умирать из-за амбиций очередного тирана.