Дневник Маленькой Королевы

За завтраком повелитель был сама любезность, вслед за Арисом одарил каждую из присутствующих дам вполне уместными замечаниями о прекрасном, цветущем виде, отчего его родные переглянулись удивлённо, а меня понесло измерить границы Его Светлейшего терпения.

– Дорогой супруг, лорд ректор мечтает открыть в Эльфирине женскую, магическую академию. Вы же не откажете ему в содействии?

Он наблюдал за мной, взглядом хитрющего кота, играющего с мышкой, пока ещё уверенной, что ей, как минимум, позволят убежать, как максимум позволят убегать не больно.

– Не откажу, радость моя. Он уже обращался ко мне. Я выберу время и подумаю, как помочь Тансали, – обнадёжил меня муж и, не привыкший к ярким всплескам положительных эмоций, отметил поднятой в удивлении бровью плохо скрытое мной ликование.

«Ещё бы! Вот Тансали обрадуется!» – Дело в том, что повелитель отмахнулся от женского образования в его родном городе и на официальный запрос данзиранского ректората департамент образования отписался предложением о переносе обсуждения данного вопроса на неопределённый срок.

Возможно, через три дня я пожалею о своём посредничестве, но повелитель хозяин своего слова, и теперь академии в Эльфирине точно быть.

– Дорогой супруг, мне бы хотелось получить назад свой радоцвет. – Трёхдневный отпуск в «счастье» начался, глупо было не воспользоваться.

– Да, радость моя, – согласился повелитель, приводя собравшуюся за столом семью в полный шок, – верну тебе Ви к обеду.

Уступчивость повелителя окрылила не только меня.

Ему вообще повезло, что братья не сразу сообразили обратиться с неразрешенными вопросами, а вот их половинки смекнули быстро, но промахнулись с тем, кому адресовать просьбы.

– Дорогой супруг, – бросив вызов мне одним только взглядом, заговорила Томилина, – Следующую неделю я бы хотела провести с детьми. На море прекрасный сезон для загара.

– Радость моя, на следующей неделе дети вернуться домой. Надеюсь, достаточно загорелые, чтобы тебя порадовать.

Не знаю, каким чудом Томилина не выбежала из столовой. Вид у неё, мягко говоря, был раздосадованный, а взгляд предупреждал, что Фалентира ожидает что-то «грандиозное и громкое» наедине. Слово «скандал» в моём лексиконе до встречи с Даромиром не значилось, поэтому я не сразу его вспомнила. У Томилины прямо на наших глазах составлялся список неподражаемых сцен со слезами обиженной жены, вкупе с извинениями и подарками от виноватого мужа.