Бабье лето любимой жены

Цепкая и смекалистая, она быстро сообразила, что деревенской девушке с неплохими задатками легче всего обратить на себя внимание интересных мужчин там, куда они, собственно, за этим и ходят. Жизнь ее рано уму-разуму научила. Лет четырнадцать ей было, когда вместе с деревенскими девчонками она стала зарабатывать. Соберут, когда грибов, когда ягод, и айда на «шоссейку», продавать. Иногда перепадала какая-никакая копейка. А не продадут, тоже не беда – самим пригодится. Чтобы продать удачнее, она стала хитрить – выходила на дорогу перед поворотом, откуда другим ее не видать было.

От хитрости своей и пострадала. Оприходовал ее проезжий хмырь в придорожных кустах и, чтобы слезы почем зря не лила, в лифчик десяточку сунул. Поначалу она малость струхнула, но, пораскинув мозгами, решила лимон превратить в лимонад. От матери деньги прятала. Однажды похвасталась платьем новым, а мать возьми и отдай его Ленке, старшей сестре. Дескать, той не в чем на свиданку ходить, да еще ж и страшная в придачу. Поняла Люся, что в деревне своей, что с платьем этим, что без него, ловить ей нечего, и решила после восьмого класса «в область» податься, документы в педучилище подавать. Документы подала и за свои заработанные приоделась там же. Вернувшись домой, узелок с новой одеждой припрятала, а когда через месяц на экзамены ехала, в кустах в новое нарядилась, да там же старье свое оставила. Могла бы на автобусе поехать, но решила попытать удачу. К тому времени она уже поняла, чего от жизни мужикам надо, и быстро определяла, когда голосовать, а с кем лучше не связываться. И дождавшись-таки своего звездного часа, сыграла все как по нотам. Слезу пустила, пуговки верхние расстегнула (чтобы жалеть сподручнее было), и давай доверчиво так о своем жить-бытье рассказывать. Чисто сирота казанская. Чего ж не пожалеть девчоночку? А там оно как-то уже и само пошло. Только вот когда дошло до финиша, девчонка опять в слезы: «А-яй-яй! Дяденька, что ж вы наделали, как же мне теперь жить-быть дальше?» А сама на номерок машины поглядывает. Не обнаружив следов «взлома», дядька все же перепугался и предложил чисто по-отечески вину загладить. Год опекал ее взамен на ее «горячую благодарность», пока не подсунули ему по долгу службы опекать дружественную страну. А там она паспорт получила и работать пошла. Самое время было устраивать собственную жизнь. Теперь-то ей злачные места не возбранялись – девушка свободная, самостоятельная, ни в чем дурном не замечена.