Бабье лето любимой жены

Тогда-то не окончательно утративший вес, а с ним и старые связи, тестюшка подсуетился, ненавязчиво подталкивая зятя взять бразды правления своей жизнью в собственные руки. «Почему бы и нет?» – подумал Вадим и не пожалел, с помощью тестя в два счета перейдя в тяжеловесную категорию. К сорока годам он многого достиг в своей жизни. Вместе с тем, стоило ему понять, что он оказался всего лишь маленьким винтиком огромной машины, приводимой в движение жаждой наживы и тщеславием, жизнь мало-помалу стала утрачивать былое очарование.

Это стопорило, сжимало, подавляло волю. Но деньги прочно взяли в оборот. Необходим был дополнительный стимул. Безразлично какой, главное – не заскорузлый, не приевшийся. И вот именно сейчас в его жизни появилась эта девушка. Он согласился принять ее на работу по просьбе товарища своего отца. При первом же их знакомстве она царапнула его по сердцу. Не красотой своей, а схожим на порхание мотылька взглядом. То обжигая его глазами, то тревожно отводя их в сторону, она повергла его в смятение. Он даже не нашелся что сказать. Задав ей несколько вопросов, он определил, что так сходу ее ни к какому делу не приставишь, разве что уборщицей. Пожалуй, единственным ценным качеством в ней была эффектная внешность, которую он и решил использовать с максимальной выгодой, определив на должность продавца-консультанта. Чтобы скрыть убогую безвкусицу, в которую с непонятным упорством наряжалось это очаровательное создание, он ввел униформу. В силу своей постоянной занятости поначалу он вспоминал об этой девушке лишь изредка, случайно пересекаясь с ней на работе. И всякий раз при этом она пугливо отводила взгляд, невольно выказывая свои чувства. Ее поведение как-то не соответствовало ее внешности. Он так и не разобрался, то ли она не понимала о своей красоте, то ли, несмотря на свой юный возраст, была искушенной в искусстве обольщения. Но всякий раз при их случайных встречах у него начинало учащенно биться сердце, и уже от одной мысли о ней на душе светлело. Незаметно эта игра глазами увлекла его, и он стал все больше тяготиться чувством неопределенности между ними. А ведь когда-то он был иным. Пусть не мачо, но цель поражал сходу. Потом, из года в год командуя самому себе: «К ноге!», переключал свой потенциал на благо семьи. Теперь не хотелось подавлять в себе вновь включившегося мужика. Надо было что-то решать.