Бабье лето любимой жены

– Хорошо, – в замешательстве ответила Лиза.

Вот и весь разговор.

С Антониной они поддерживали приятельские отношения много лет. Она была женой бывшего начальника Вадима, Евгения Павловича. Он был человеком предупредительным и немного заносчивым, что не особо смущало Вадима. Хоть разница в возрасте и социальном положении препятствовала их дружбе, тот при желании мог завоевать симпатию любого нужного ему человека. И обаяния у него для этого хватало, и ума, чтобы не обращать внимания на чужие амбиции.

Уйдя с завода, Вадим продолжал поддерживать отношения с бывшим шефом. Встречались они больше семьями: либо на природу – отдохнуть, либо в ресторан – праздник отметить, либо просто к кому-нибудь из них «почаевничать», чтобы приятно провести время.

На автобусной остановке людей собралось немало. Выискивая взглядом Тоню, Лиза услышала ее голос: «Я здесь», затем из-за телефонной будки к ней направилась и сама Тоня.

– Тонечка, здравствуй! – Лиза тотчас повернулась к невысокой женщине, всем своим видом перечеркивающей добрую половину своего возраста.

Именно так она и была одета: футболка с красочными надписями через всю грудь, джинсы и стоптанные кроссовки. Да еще и стрижка под «ежик» с удлиненными на затылке волосами. Под стать такому странноватому образу была и ее фамилия -Телогрейко, доставшаяся ей в ЗАГСе от мужа в виде приложения к обручальному кольцу. Но Антонину вполне устраивали и ее фамилия, и ее муж.

Рядом с ней Лиза в крепдешиновой блузке, прямого покроя юбке с уложенными на затылке волосами выглядела, как учительница с ученицей.

– Давай-ка поскорее смотаемся отсюда, – ответила Тоня и тотчас, схватив ее под руку, потащила подальше от остановки.

Когда они быстрым шагом отошли метров на тридцать, Лиза остановилась.

– Что за спешка? – сдерживая нарастающее раздражение, спросила она.

Знакомые прекрасно знали Тонин характер. Он был под стать ее внешнему виду. Ни дать ни взять – прыткий воробышек. Так в шутку и называл ее муж.

Как этот воробышек умудрялся вертеть своим великим во всех отношениях Евгением Павловичем, одному Богу было известно. Но вертел ведь, и неплохо вертел. Пожалуй, не было такой силы в мире, которая могла бы испугать эту маленькую женщину. Такая и с самим чертом сразилась бы. Один язык чего стоил. Но никто не осуждал ее за острый язычок, которому по остроте не уступал и ум. Все хорошее, равно как и плохое, неустанным чириканьем вылетало из нее наружу.