Бабье лето любимой жены

Бабье лето любимой жены

Людмила Волынская

Лихие 90-е лихо заправляли человеческими судьбами, выбивая из-под ног привычную почву, разбивая прежние взгляды, разрывая ранее прочные связи. Сорокалетней героине романа в полной мере довелось познать тяготы нищеты, боль от предательства мужа и потери родных людей. Вкус к жизни вернуло увлечение молодым человеком, но сложившаяся жизненная ситуация постепенно разрушала слаженность их семейной жизни. Однако ей, окончательно разуверившейся в жизни, судьба все же дала третий шанс.

Бабье лето любимой жены

Людмила Волынская

© Людмила Волынская, 2022

ISBN 978-5-0055-9254-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

БАБЬЕ ЛЕТО ЛЮБИМОЙ ЖЕНЫ

Все события и персонажи вымышлены, все совпадения случайны.

И возвращается ветер на круги свои

Библия. Ветхий завет. Книга Екклесиаста

Тонкие невесомые паутинки бабьего лета… Они словно сотканы из ничего и появляются ниоткуда лишь затем, чтобы даровать нежность прикосновения и, беспомощно трепеща под напором ветра, снова исчезнуть в небытие.

Чаще всего «бабье лето» ассоциируется с женской надеждой, последним шансом допеть, досказать, долюбить, прежде чем в медленном угасании смолкнуть навсегда.

ЧАСТЬ 1

1

Едва настырное жужжание будильника коснулось уха, рука привычно потянулась к кнопке. Не хотелось выбираться из кокона предрассветных сновидений. «Скоро осень», – всколыхнула гладь блаженной дремы грустная мысль.

Лиза не любила осень, может, потому, что почти все значимые события в ее жизни, начиная с рождения, кончая замужеством, происходили именно осенью. И плохими их вроде не назовешь, скорее – тревожными.

– Просыпайся, – наклонившись, шепнула она на ухо мужу, поцеловав его в теплую щеку.

Приоткрыв глаза, Вадим посмотрел на будильник.

– Куда спешить? Сказал же, подвезу, – зевнув, проворчал он.

Ей почему-то захотелось, чтобы он обнял ее, как когда-то, слегка покусывая мочку уха.

И тотчас усовестилась этой мысли. Сороковник на носу, а туда же…

Тем не менее эта мысль окончательно прогнала сонливость. Откинув одеяло, она уже нащупывала ногами шлепанцы, спеша худо-бедно облагородить свой сороковник. Да и на кухне надо было управиться. Привык, что все словно само собой на столе появлялось. «Вот и ладненько, и отвыкать незачем. Мы привычные… за столько-то лет», – такие незатейливые мысли витали по утрам у нее в голове.