Полчаса

…Постояв так с минуту, Людмила без слов развернулась, тяжело покряхтывая, взяла свою обувь и, опираясь на матушку, отправилась в карету под всеобщие аплодисменты и восторженные крики:

– Брависсимо, мадмуазель Людмила!!! Вы-с превзошли всех!!!

– Браво, браво, ваша светлость, княжна Варшавская!!! Великолепно, сударыня!!!

… Евгений же стоял совсем потерянный, вытирая тоненьким батистовым платочком пот с бледного, украшенного веснушками лица, нервно поправляя пенсне.

– Николя, ты это видел?! – с восхищением в больших глазах-вишенках прошептал Евгений.

– Ну, да,… горячая, темпераментная особа эта княжна, мне понравилась… – протянул вальяжно в ответ Николя, поправляя модную прическу с бакенбардами.

– Николя! Я совсем не то имел ввиду! Я хотел тебя спросить, ты видел, что у неё чулки все в крови были, и обувь, которую она на вторые полчаса сняла тоже, и следы на полу?!! Она танцевала, преодолевая такую боль! У неё хватило мужества вида не подать, что она все ножки в кровь стоптала! Она ещё сквозь боль целых полчаса танцевала, а никто и не понял, что ей больно! Она не издал ни стона! А я ещё смел называть столь удивительную барышню «кислой девицей»!

Николя фыркнул и язвительно процедил:

– Евгений, не слишком ли быстро у тебя изменилось мнение о ней? Ты, попытаюсь тебе же напомнить, считал её кислой дурочкой, избалованной изнеженной жеманницей, не хотел жениться.

Разве что-то поменялось сейчас?

Евгений с радостной улыбкой ответил двоюродному брату:

– Николя, сейчас поменялось всё!

… А тем временем княгиня Зоя Витальевна в своем имении нежно и бережно обрабатывала и забинтовывала пострадавшие ножки доченьки и ласково, совершенно не обидно журила:

– Ах, ты моя лапочка, солнышко, кровиночка родная и любимая, разве ж можно так издеваться над собой? Ну, зачем? А если бы кто-то из гостей догадался о твоей болезни? Не делай так, прошу, как матушка.

Я всегда поддерживаю тебя, я молюсь о твоём выздоровлении, я люблю тебя, прошу, кончай. Ты не поможешь горю этим, только усугубишь. Не подумай, что я тебя ругаю или осуждаю, я просто хочу помочь…

– Ах, маменька, прошу, перестаньте. Как получилось, так получилось. Зато я поставила на место этого гордеца графа Евгения и вызвала восторги… – тихо постанывая, ответила Людмила, которая уже переоделась в простое белое в коричневый горошек платье.