Кошачий бог. Антиутопия. Книга вторая

Улькино платье трепыхалось на ветке, но ее не нашли… Она как-то спаслась, а одежду нарочно оставила, чтобы подумали… А что они записали? Надо все внимательно перечитать прежде, чем заставят расписаться. Перечитать и запомнить каждое слово, которое они извратят, превратно истолкуют.

Отца держали под локти, не позволяя приблизиться к сыну. Глаза спрашивали: что тут случилось? Санька потрогал разбитую губу, сказал.

– Девушка вероятно в омут заплыла, это ее одежда, ее дед здесь бредень ставил. Выбрала рыбу из сетки и, наверно, решила искупаться.

Я сам не видел, пришел поздно, я наблюдал в бинокль странную дневную звезду, а тут эти напали…

– Какую звезду, сынок? Протуберанцы на Солнце в бинокль не рассмотреть, учить надо лучше астрономию.

– Прекратить разговоры, следователи разберутся.

– Мы ничуть не сомневаемся, – учтиво поклонился отец.

Сразу постаревшая маман встретила их в московской квартире. Отец с порога спросил: «Что с девочкой?»

– Не нашли, не нашли! Водолаз пострадал, нагоняй получили, сверху звонили…

– Знаю.

Приготовь ванную и дай нам воды напиться. Да-а… никому не трезвонь, дорогая.

– Конечно-конечно, дорогой… Мотя!

Няня уже стояла с кружками кваса, прислонившись к стене коридора как тень. Была у нее заботливая особенность быть неприметной, за что ее и держали в доме.

8. Папка

Первый разведлет обнял резко постаревшего отца.

– Папка, – кричал он, раскачивая его из стороны в сторону, – папка!

– Наконец-то! Вернулся к жизни, а то сидел в климатроне, как бабёныш, под бабкиной юбкой.

Главный конструктор легко освободился от кольца рук сыновьих, осмотрел его, держа за плечи.

– Молодец, Первый, я тоже очень рад, что мы вместе!

– Докладываю, осмотрелся, в радиусе пятисот километров поселений нет, дорог нет, вода хрустальная и речная в избытке. Кислород зашкаливает. Натуральная пища растет под ногами. Ты, наверно, давно не ел, ягоды тебя сразу на ноги поставят.

– Замурчательно, – скажет Удача…

– Как? Она существует?!

– А почему бы и нет?

– А почему тогда остальных нет никого, Ирум говорит, что еще не родились.

А мы-то кто тогда?

– Люди, конечно… Нам надо базу спланировать, а не впадать в рассуждения о том, что непонятно по привычным для нас меркам. Представляешь, меня вынесло почти на орбиту, а кислород-то кончился. Я распался на атомы, а Ирка вновь меня собрала. Многое не я говорю, а передаю ее умозаключения.