Кошачий бог. Антиутопия. Книга вторая

 – Уля…

Он хотел позвать девушку на воздух, да и давно пора завтракать, а не киносеансы устраивать, но она его не слышала, слезы катились по щекам, на экране катюша громила фашистские позиции…

– Не-ет, это лишнее для ее положения, – сказал он командиру, тот в ответ кивнул.

Сеанс окончился. Ульяна все еще находилась в гуще событий, богатое воображение рисовало продолжение фильма.

– Погладь ее по голове, выводи отсюда, надо подсчитать до завтрака, что мы имеем в плюсе, – сказал главный конструктор.

– И купить ей тетрадок и чернил. Пусть перепишет нашу историю на бумаге.

– Согласен, командир, будем беречь ее…

– Ау! Земля вызывает! Трапезничать пора.

– Так у нас не говорят, вас сразу за чужих примут.

Ирум показал действующий постоянный сигнал приемника, координаты: Москва, Кремль. Соединять?

– Москва, Кремль… Ульяна хочешь поговорить?

Девушка замерла на полушаге, обернулась.

– Дай-дай, дай трубку!

– Соединяю, просто говори, тебя услышат.

– Приемная Сталина, – ответил бодрый голос.

– Здравствуйте-здравствуйте! – Зачастила взволновано Уля.

– Здравствуйте, девушка, как ваше имя? – Вкрадчиво ответил тот же голос, – Говорите, не стесняйтесь…

– Ульяна, Мещерова Ульяна…

– Здравствуйте, Мещерова Ульяна, что передать товарищу Сталину? Что Вы хотели спросить?

– Я… я хотела спросить, а где моя мама?

– А что с вашей мамой, Ульяна Мещерова?

– Я… я давно ее не видела, я… даже имени не помню, – она захлюпала носом.

– Я все узнаю и обязательно сообщу вам, а вы где находитесь?

– Я… в тайге, – она отпрянула от экрана, в который она кричала, чтобы ее услышали.

– У вас есть телефон? В тайге?!

– Есть…

– А как город называется? Сколько вам лет?

– Семнадцать. Почти…

А города нет. И связи нет. Бегущая строка на экране погасла, Ульяне показалось, что она оглохла от наступившей тишины. Какая же она дура! Выдала себя с головой. Теперь заново начнут искать. Крестьянки ей тогда сказали, что барыня в Кремль отправилась, правды искать.

Вот мама и не вернулась. Потом Мотя, как старшая в доме, пристроилась в городе няней, деньги зарабатывала на налоги, но на людях никогда не признавала отца и брата за родных. Единоличники… значит, против колхозов, против советов. Выходит, что дед и батя чужими были для Ульки, а она и не знала, только сейчас прозревать стала. А ведь она хотела другое сказать товарищу Сталину, что в тайге американские шпионы.