Чары некромантки

Не скажу, что обычно на перроне было много народу, но улицы городка странно пустовали, значит, жителям еще не было разрешено покидать свои дома. А этот худой мужчина был не из местных. Скорее всего, приезжал к кому-то в гости, но ему повезло, что ищейки быстро от него отвязались.

Нетвердой походкой незнакомец направился к вагону. «Он что, пьян?» – невольно мелькнула мысль. А затем я услышала, как громко ругается проводник и со стуком закрывается дверь соседнего купе.

Поезд дернулся, засвистел, набирая скорость.

Медленно поплыли назад деревянное здание станции и две ищейки. Они так внимательно наблюдали за поездом, что я не удержалась и сделала еще один глоток бабушкиного зелья.

Теперь можно было выдохнуть… до следующей станции.

Под мерный стук колес не заметила, как задремала, и проснулась от крика проводника:

– Стоянка час! Один час!

За окном смеркалось, и появились тени домов незнакомого города. Железнодорожная станция и перрон оказались больше в три раза, чем в маленьком городке.

Народу толпилось немерено. Раздавались крики грузчиков, гул разговоров, плач детей, а я со страхом искала взглядом ищеек в разношерстной толпе. Полупустой вагон ожил, пассажиры занимали места, и я тихо молилась Светлой Айлин, чтобы меня обошли стороной. То ли Айлин услышала, то ли больше не было одиноких путешественниц, но я продолжила путь одна.

Когда шум немного поутих, перестали хлопать двери купе, я осторожно выбралась в коридор. Его освещала сиротливая лампа, создавая таинственный полумрак.

Я по-быстрому сбегала в туалет, умылась и на обратной дороге в купе встретила проводника, разносившего постельное белье.

– Мисс, я бы вам порекомендовал не только закрыться, но и постараться ночью не выходить, – посоветовал мне уставший мужчина и тихо добавил: – Тут пассажир в вагоне… нетрезвый, да и вообще, вы едете одна. Я за вашу безопасность отвечаю. Так что не провоцируйте мужчин.

Строго зыркнув на меня, проводник пошел дальше, а я бегом отправилась к себе. А ведь он был прав, тысячу раз прав! Немного успокоившись, поела пирожки, допила остывший чай и улеглась спать.

До столицы оставалось ехать двое суток, а я до сих пор не придумала плана. Расстроенная, долго ворочалась, прежде чем уснула.

Утром, когда я, сонная, выглянула посмотреть, кто там в коридоре, то увидела симпатичную девушку лет семнадцати, она с какой-то тоской смотрела на пробегающие за окном поля. Одежда на ней была сшита из дорогой ткани, в ушах блестели золотые сережки.