Укрощение дикого миллионера

Это было его первым и единственным условием для интервью. Сказал, что любой другой журналист может не приезжать. Даже я.

В кабинете опять воцарилась тишина. Лица Гали и Чингисхановой ясно показывали, что они хотят со мной сделать и что сотворили бы в коридорах редакции, работай я в офисе.

Тут уже не дуэль представлялась и не бои без правил – танковая дивизия, которая проезжает по Харитуллиной. И контрольным выстрелом – Ставритская дает залп из всех пушек.

Дальнейшие пререкания и причитания Надежды Владленовны о том, что она – старейший сотрудник редакции, заслуженный и знаменитый, бряцанье журналистскими премиями и сверкание грамотами, я решила пропустить.

– Хорошо, Артур Наилевич. Но так как сейчас уже почти двенадцать, я думаю нет смысла тратить время на поездку. Я готова обсудить с вами все по скайпу, когда закончится планерка. Потому, что ведь задание такое важное и сенсационное… Я, наверное, прямо сейчас и начну готовиться…

Это слово очень любили в нашей редакции. Почти как слово «зарплата» и «премия».

И даже чуть больше, чем фразу «можете не ездить на этот брифинг, он нам не интересен».

– Я должна придумать вопросы, собраться, наконец. К тому же дорога к владениям Оленева может занять больше часа. А машину вы сможете прислать за мной домой? А?

– Хорошо. Я свяжусь с вами через полчаса.

Фу-уф… Слава богу, не придется разговаривать с нашими фуриями. Любая редакция – тот еще серпентарий. За хороший интересный материал журналисты грызутся почище чем львы за прайды. И ничего уже тут не попишешь.

Как говорится – закон природы. Раньше выживал тот, кто отбивал у соперника почки. Теперь – тот, кто отбивал у коллеги лучшие темы.

Я не сомневалась – если Оленев лично попросил выслать меня, как журналиста, Артур Наилевич наступит на горло своей любви к старым сотрудникам, вроде Ставритской и Чингисхановой. А если этого окажется недостаточно – не моргнув глазом наступит и на горло им самим ради сенсации.

Редактор – гуманист тот еще. И его асфальтовый каток язвительных замечаний, что ежедневно проезжался по нашим материалам – тому веское доказательство.

Я редко попадалась на «зубок» Артура Наилевича и очень сочувствовала остальным. Тем, кого редактор любил по классике – очень странною любовью. Однако единственное, чем я могла им помочь – не смеяться над колкостями начальника и прерывать его долгие словесные излияния вопросом по делу. Если таковой находился.

Прямое интервью с Оленевым еще никто не делал. Вообще. Никогда.