Молчаливое признание

– В Париже много наших соотечественников, поэтому, как только Андрей встанет на ноги, отправимся в город любви. Поедешь с нами?

Вопрос застал врасплох, и от неожиданности я потеряла дар речи. Одно дело поехать, чтобы отыскать родных, и другое – отправиться с неизвестными мужчинами непонятно куда.

Анна замерцала рядом со мной и что-то эмоционально начала объяснять, но, к сожалению, я не услышала. Воздействие убедителя на мою память лишило меня преимущества зрячей. Призрак давал советы, а я не могла понять, о чем Анна говорила.

Но для меня было ясно одно: интуитивно я доверяла Петру, а «колючему» русскому – нет. Голубые глаза создателя пугали ледяным взглядом и одновременно приковывали внимание.

– Сомневаешься? – усмехнулся Петр. – Подумай, что тебя ждет, если ты останешься…

Маг не успел договорить, раздались громкие голоса и резкий приказ. Искатель сорвался с места и для больного слишком быстро побежал, я отправилась следом и едва свернула с аллейки, как увидела ужасную картину.

Возле главного входа больницы стояла карета полиции с пугающими решетками на окнах.

На широком крыльце двое стражей порядка держали подмышки бледного русского создателя, который с трудом стоял на одной ноге в больничной одежде и тапочках. Графиня Фурнье не позволяла никому пройти, загородив дорогу обширной фигурой и сложив руки на полной груди, поддакивала доктору. Месье Готье возле экипажа спорил с третьим полицейским и пытался убедить, что русского сейчас нельзя трогать, иначе все лечение будет бесполезным. Пациенты прервали прогулку и стояли плотной кучкой в конце аллеи, здесь же я заметила Петра. Прищурившись, он наблюдал за всеми.

– Больной поправится, и делайте, что хотите, но пока он находится в больнице, я не позволю вам калечить моего пациента! – возмущался месье Готье.

– Князь Разумовский нарушил закон и обязан заплатить штраф или отработать долг. Суд определит наказание, – довольно жестко произнес полицейский, взглядом резанул по графине, и та отступила в сторону, позволяя стражам порядка пройти.

Месье Готье попытался еще возразить, но его никто не стал слушать.

Русского создателя посадили в карету, полицейским было все равно, как одет нарушитель и в каком состоянии, они исполняли все четко по инструкции. Мне стало жаль Колючего, денег у него не было на штраф, на работы он ходить не сможет, останется только тюремный срок.

Я подбежала к растерянному Франсуа, который продолжал смотреть в сторону, куда уехал полицейский экипаж.