Зов сердца. Часть 1

И так, листая газеты, записывая даты, оказалось, что маньяк совершал преступления ежегодно, но в разные месяцы. Жертвами были в основном девушки в возрасте от восемнадцати до двадцати пяти лет. Последние два года маньяк словно поверил в безнаказанность, и жертв стало больше. Если сначала их находили в реке, то теперь обнаруживали в лесу или в подвале заброшенного дома. Голстон не фигурировал ни в одной статье.

Мне нужна была карта, чтобы понять географию преступлений. Не все места оказались мне знакомы, а вот река Эр протекала недалеко от Голстона.

Я посмотрела в окно: незаметно наступил вечер, а дождь не собирался останавливаться. В такую погоду хорошо лежать в кровати с отличной книгой. Но мои мысли были заняты несчастными жертвами. Спустившись, подошла к злосчастному телефону, который уже давно не трезвонил, и добавила звук.

Сейчас, когда злость немного прошла, я почувствовала раскаянье. Перед оборотнем стало неудобно. Сыщик мог вчера не отпускать меня домой, а настоять, чтобы я рассказала все, что увидела после контакта с жертвой.

Часы показывали пятнадцать минут седьмого. Возможно, Вард еще сидит в полицейском участке, тогда я попрошу дать ему трубку и скажу, что приду завтра.

Щеки вспыхнули от волнения, но я заставила себя набрать номер полицейского участка. Раздались длинные гудки.

– Это мисс Вейн, пригласите, пожалуйста, мистера Торгеста, – шептала я, репетируя.

Но гудки продолжались, а к телефону никто не подходил. Значит, не судьба. И только собралась положить трубку, как знакомый до боли голос произнес:

– Алло?

Сначала я решила, что мне показалось, но его голос продолжал говорить:

– Алло? Алло? Вард, что за шутки в этом захолустье? В столице бы давно выписали штраф…

Я бросила трубку, словно она превратилась в змею.

Зажала рот руками и шагнула назад, с ужасом глядя на телефон. Вспомнились слова отца: «Скорее всего, в Голстон отправят второго инквизитора и еще мага, видящего смерть».

Два дня, прошло два дня.

Второй инквизитор прибыл.

Ужас охватил настолько, что я совершенно не понимала, что делала. Просто уселась на пол и, обхватив себя руками, молча заплакала. Сколько я таких пролила слез? Давно уже должна была все забыть, но все события до сих пор оставались очень яркими в моей памяти. Особенно его лицо. Русые волосы, глаза цвета коньяка, который обычно стоял на полке у отца в кабинете. И ямочки на щеках, когда он улыбался. Вот эти ямочки и сгубили меня.