Засраночка моя

В мире же, так сказать, противоправном каждый из собравшихся господ давно и благополучно занимал почётное место, заслуженное многими подвигами, совершёнными как самолично, так и в качестве руководителя более или менее крупных групп преступных элементов.

Никто бы не ошибся, если бы назвал данных господ подлинными хозяевами города, в руках которых была сосредоточена как официальная, так и неофициальная власть. Хотя, собственно, именно в отношениях с официальной властью сейчас как раз и возникли проблемы, над разрешением которых трудились светлые умы процветающих бизнесменов.

Если конкретизировать ситуацию, то проблема была всего одна: мэр города.

Сначала он, избранный на деньги бизнесменов, вёл себя «правильно», и все были довольны. Но мэр был умным и хитрым деятелем, прошедшим школу советской и партийной работы. Он презирал полуграмотных уголовников, но отлично понимал, что, не предприняв определённых профилактических мер, открыто выступать против них было невозможно – уж лучше сразу же заказать себе «гроб с музыкой» за счёт налогоплательщиков.

Поэтому экс-уголовники и экс-партбосс заключили «джентльменское соглашение», и финансовые возможности первых вкупе с личным обаянием и блестяще развитыми демагогическими способностями последнего привели его к власти.

Достигнув власти, мэр не стал ставить телегу впереди лошади, он не форсировал события, а терпеливо ждал. Он накапливал силы, приобретал нужные связи в городе, области и столице – и ждал.

Своего часа он дождался тогда, когда правительство России выставило на приватизацию гордость области: крупнейший в Европе комбинат по производству алюминия.

Это был лакомый кусок, это были огромные деньги, и вот тут-то мэр и сыграл в свою игру.

Когда те, кто сделал мэра – мэром, обоснованно рассудили, что именно они имеют все основания для того, чтобы стать первыми и единственными при делёжке пирога, и предъявили свои претензии, выяснилось, что их, мягко говоря, обошли – в народе об этом говорят короче и злее: «кинули».

Мэр и его новые друзья, «выполняя решение правительства», заботливо разыскали так называемого «стратегического инвестора», готового вложить солидные суммы в производство, и отыскали его… во Франции. Местными средствами массовой информации это подавалось как выдающееся достижение лично руководителя города и отечественной власти в целом, поскольку в России инвесторы из «дальнего зарубежья» считались чем-то вроде панацеи для больной пережитками социализма экономики.