Роботсмэн. Сто лет спустя

– Ведь ты меня и совратил с благословения прабабки! Какая же я дура! – вскочила Этна, как пружина. – Я просто позавидовала славе Анжи и захотела пережить в угаре романтичном всё то, что и она с тобой пережила. Мне так хотелось всё перестрадать в тревогах бегства, в тайных отношениях, в привязанности к тебе и под твоей защитой. Я не в тебя влюбилась! Влюбилась я в тот образ Корэфа-героя, что Теллур живописал.

– Опомнись, Этна! Всё в порядке! Здесь, между нами, нет уже давно прабабушки Анжи. И я уже не тот, что ей принадлежал, поверь! Я твой, и ты меня любила с детства, ещё романа не читая.

Меня ты полюбила за то, что я тебе был ближе всех, тебя всему учил: сперва ходить, потом читать по буквам. Памперсы менял и подмывал. Эй, девочка! Очнись! Забудем, что сейчас наговорила. Успокойся, ляг снова мне на грудь, усни.

– Всё это – ложь! Не помню я такого. Я помню, уроки секса ты преподавал.

– Такова программа. Не я её придумал. Все подростки об этом от учителей узнать должны, но не от друзей на улице. Вот там порочно.

– Ты меня на уроках совращал.

– Не совращал, а обучал, что значат соблазнения слова и жесты, поведение ребят, когда хотят с тобою переспать. Чтоб ты их знала, быстро узнавала и не поддалась обману и не была совращена.

– Зачем меня ты трогал?

– Тебе исполнилось восемнадцать. Ты сама о том просила, взяв мою руку и сорвав с себя одежду. Я понял, тебя мне было не сдержать. Ты вырвешься к ребятам и по рукам пойдёшь. Мне нужно было что-то делать, не папу же мне звать!

– Жалею, что папу я не позвала.

– И я жалею, но теперь уж поздно. Нам придётся жить. Пока ребят не вырастим. Я слово дал Анжи, что никого из вас не брошу, пока сам существую.

Этна не слышала последних слов. Она уже лежала снова на его груди и впала в крепкий сон. А Корэф, едва её касаясь, прикрыл руками спинку и что ниже. И тихо, как издалека, послышалась мелодия покоя.

В каютах корабля по-разному с ума сходили пассажиры. Лишь роботсмэны оставались неизменны. Мои далёкие во глубине времён читатели, уверен, что и вам знакома подобная картина.

Часто после войн или эпидемий или в неволе бесконечной, и вы могли свидетелями быть психозов и депрессий. Теперь у нас вы видите подобные эксцессы. Были попытки самоубийства. Забегала по каютам наша медицина и стюардессы с «психологическим подходом». Где словом, где медикаментом старались волны маниакально-депрессивного синдрома погасить. Так длилось месяцами. Психоз и истерия не утихали. Лекарства всё же помогали.