Роботсмэн. Сто лет спустя

В континентальном аэрокосмическом порту Джона Кеннеди официальная делегация конгрессменов и учёных встречала гостей с Тэрглобос

Как жаль, читатель мой, что нет возможности у нас прислать вам видео, но только тексты. Всё, что говорю и говорится близ меня, всё превращается в печатные слова, автоматически заносится в мой бортовой журнал, а он всегда при мне – в часах. Лишь камера – наклейка на кармане. Всю оптику сумели смоделировать в интегральных квантовых схемах. В технологическом институте мы эту тему проходили, но я, как ни старался, проходил всё это мимо.

В мой мозг не умещается всё то, что «микро». Зато легко в нём разместить конструкции межзвёздных кораблей величиной с хороший городок.

Таких красот сто лет назад при расставании с Землёй Корэф не видел. Не с этим он прощался. Всё было проще. Теперь всё восхищает. Словами цвет и форму не передать. Гармонию архитектуры, округи красоту не смоделировать из слов и предложений. Не буду и пытаться. Не всё ещё возможно слову.

Словами можно описать.

Слова же отразить не могут,

Что передаст зеркально гладь

Или того, что видно оку.

Бессильно слово перед звуком.

Мелодию пером не спеть.

Не передать томленья муку,

Но лишь сказать о ней суметь.

Оттенок радужного цвета

Обрисовать нельзя словами,

Как тонкость ароматов лета

Живописать нельзя мазками.

Слова передают лишь нить,

А ткань домысливает каждый.

Читателя забросит ввысь,

А там он сам как змей бумажный.

Всевидящим пером поэта

Слова ложатся стройно в ряд.

Читатель наш поэму эту

Поймёт по-своему и рад.

Домыслит он, что бедно слову,

Оттенки выдумает сам,

Увидит дом свой и подкову

Там, где поэт о счастье лгал.

Прошу прощения, мой читатель, я размечтался, и отвлёкся от официоза встречи, и всё пропустил. Терпеть не могу официозы. А если ещё сидя!.. Сразу засыпаю. Чтобы устоять, в том смысле, что удержаться на ногах, мой мозг сам начинает что-то сочинять.

Вот, я с вами проболтал, теперь придётся группу нагонять. Семью Корэфа эскортом отвезли в отель. За ними закрепили пресс-секретаря и няню-роботсвумэн. Сперва Корэфа поместили в реабилитационный центр на обновление тела и программ, настройку интерфейса.

Корэф за несколько дней омолодился, стал как новенький, как он говаривал когда-то, но всё же узнаваем. Мальчикам было абсолютно всё равно. Они крутились у его ног, как под защитой великана. Но мама!..