Роботсмэн. Сто лет спустя

Так может долго колыхаться Мировой океан, до неузнаваемости изменит весь ландшафт. Толчки обрушат горы. Не будет места для укрытия, чтобы переждать и пережить. Нет войн, которые могли бы нанести подобный этому урон. О моих расчётах земляне ещё не знают. Информацию от нас они получат через пять лет. Мы не знаем, сделаны ли там свои расчёты, знают ли там о вероятных сроках катастрофы, готовятся ли и готовы ли к худшему. Могу я ошибаться, но могу и нет. Риск очень высок, чтобы просто промолчать и ждать. Нам, геофизикам, нужно Землю срочно и основательно изучить, чтобы развеялись сомнения.

Моя задача – на месте всё перепроверить. Коллеги, мне сейчас придётся с вами распрощаться, возможно навсегда. Сегодня, как вы знаете, улетает корабль к Марсу. Через пять лет я буду на Земле. Хотелось бы сейчас. А эту лекцию продолжит мой коллега, профессор и мой ученик Син Ли. Учитесь хорошо! Счастливо оставаться!

Рядом с Корэфом стоял его коллега. Корэф поднял в прощании руку и быстро покинул аудиторию. Студенты повскакивали с мест и проводили профессора возгласами прощания и аплодисментами.

Профессор шёл пустыми, просторными и светлыми коридорами в ректорат. Дверь открылась. В приёмной ректора стояли несколько его коллег. Один из них, старший по возрасту, обратился от имени всех:

– Шеф, мы слышали, вас отправляют сегодня. Нам очень жаль. Вас будет не хватать. Но мы понимаем, как вы сейчас там нужны. Поберегите себя, коллега. Не знаю, доживу ли я до вашего возвращения.

– Чувствую, экспедиция на Землю будет нелёгкая, – ответил Корэф и пожал руки коллегам.

– Вы летите один?

– Супруга ещё не знает. Побегу домой, сообщу и спрошу. Конечно, я не смогу без неё, но надо у неё спросить. Мне её жалко, ей только двадцать три. Она гуманитарий, социолог, как её прабабушка. В полёте пройдут годы. Да и на Земле опасно. Мы только поженились. – Корэф задумался, глядя в никуда, но тут же оживился, посмотрев на коллег: – Прощайте, друзья мои.

Дома никого не было. Корэф постоял в гостиной, прошёл в спальню, потом в бюро.

Ему собирать ничего не нужно было. Это о нём сказал Цицерон три тысячи лет назад: «Всё своё ношу с собой». Корэф носил глубже – в себе. Собеседнику Корэфа было незаметно, когда он, беседуя с ним, в то же время переговаривался с кем-то по радиосвязи. Он мог говорить об одном, но размышлять совершенно о другом и перечитывать страницы документов. Корэф был многоканален не в образном смысле, а в реальности. Так были устроены все роботсмэны.