Я – Корэф, роботсмэн. Роман из будущего

Не много ли для нравственности чести? Рациональность правит бытием. Инстинкт быть сытым и живым, вот, что правит вами.

– Как будто верно ты заметил. Но только лишь как будто. Рациональность и инстинкт – лишь направления к цели. Пути, какими к ней дойти, различны. Вот творчество, к примеру. В руках человека с совестью и, вообще, с моралью гуманизма твориться будет всё во благо людям. А если творческий потенциал у негодяя и мерзавца без совести, морального урода? Что он изобретёт? Каких коварных планов и стратегий его рассудок выстроит? Уже бывали гении, что творчеством своим планетой завладеть хотели.

– Понятно, но не всё.

– Я вижу… Перебрав сейчас в памяти все возможные опасности для человечества, вдруг обнаружила, что единственной опасностью является сам человек. Именно то, что многие в себе боготворят, что приближает человека к Богу – душа – является самой страшной опасностью для существования людей. Человеческая душа, творение Бога, если окинуть всю историю до наших дней, оказывается, больна надуманными страхами, фантазиями, бредом, губительными действиями, равными самоубийству.

Торопится, по-видимому, в рай.

– Анжи, постой. Ведь это так опасно! Вы создали нас по себе?! Так, значит, мы тоже от себя не защищены?!

– Вот этого я и опасаюсь!

– Теперь я вижу, ты права: решение в морали. Она как жёсткий цензор заблуждения отфильтрует и не допустит ошибки в интеллекте, – уже увереннее мыслил Корэф.

– Мораль высокая с талантом интеллекта не скованы цепями и существуют сами по себе.

Человек в одном быть может высокоморален, в другом стать может мерзким, ничтожеством, чего от него не ждали. Людей не переделать. Но в роботсмэнах можно этот узел разрубить: с моралью накрепко программы закрепить, и можно творчество доверить! Каков потенциал! При вашей колоссальной памяти дать вам способности творить!.. Я не могу своим умом всех перспектив вообразить!

– Но, Анжи, вчера со мной ты так разволновалась! Тебя мучала совесть?

– Да нет же! Тут совесть ни при чём.

Я девушка и просто оказалась с мужчиной наедине и под ключом… Видишь ли, Корэф, в чём тут дело…

Но Корэф, будто бы не слыша, перебил:

– А-а! Девушка!.. Нашёл ответ: ты до меня никого так близко к себе не приближала и не впускала глубоко в себя. Теперь понятно… А это важно вообще?

– Для нас?! Для девушек? Тьфу! Для людей? О-о! Ещё как! Вчера во мне всё всколыхнулось. Но я не в состоянии отрегулировать в себе процессы.