Большая игра в рукаве Ориона. Роман первый: Неизвестная сигнатура

Ходили слухи, что часть Имперского флота, интернированного Ганзой, прорвалась с боем и идёт на помощь, нужен ещё один, может два дня, чтобы шлахтшиффы пришли и свели счёты и с кораблями Альянса и с их союзниками. Однако, в это мог поверить кто-то другой, но не ван Фростен. Каждый день, перед тем как сделать себе инъекцию снотворного и заснуть, он думал о том, как найти выход из тупика, в котором оказался он и его друзья по несчастью. Каждый день это заканчивалось ничем, и он снова проваливался в мутный сон. Утром Адольф долго и тяжело просыпался и ждал, когда снова прозвучит сигнал тревоги.

Он сходил с ума от того, что того пути, которым их всегда вёл старина фон Кассель – ударить первым, прорваться, победить – не было теперь.

«Солдат должен выжить, если это не несёт урон его чести». Этими словами начинался «Codex militaris», главный свод военных правил Империи и её союзников. Первая часть максимы: «Солдат должен выжить…» тоже постепенно росла в его голове, становилась больше второй, она казалась намного важнее, превращаясь в навязчивую идею.

Выживший может бороться дальше.

– Что толку в бесполезной смерти? – спрашивал он себя, одновременно понимая, что просто сломался. Ван Фростен был противен сам себе, презирая раньше таких людей, каким стал сейчас.

«Дружеский подзатыльник от нашего капитана всегда стоит доброго слова» – в шутку любил повторять весельчак Адам Вайде. И Адольф ван Фростен вчера честно обратился к своему другу и командиру, Францу фон Касселю в надежде, что тот скажет что-то такое, отчего всё вернётся на свои места.

Страх исчезнет. И тогда он, оберлейтенант особой штурмовой группы герцогства Остзее «Тени», оберлейтенант ван Фростен, уйдёт в небо и честно погибнет в бою в небе над Кёнигсбергом, без страха и сожаления. Так, как это сделали его друзья.

– Я хочу уйти, Франц, – сказал он, глядя куда-то в сторону. – Уйти, куда угодно, – сказал он, думая о том, что как же здорово, что его никто, кроме фон Касселя, не слышит. – Со мной что-то происходит… Мне кажется, я не смогу больше подняться в небо…

– Посмотри на меня, Адольф, – ответил командир и положил руку ему на плечо.

 – Когда-нибудь, мы все умрём. Раньше или позже. Весь вопрос в том, как нас будут помнить, понимаешь?

– Нас не будут помнить, Франц, – сказал ван Фростен. – Проигравших предают забвению.

– Ну, – улыбнулся фон Кассель, – иногда бывает ещё хуже – из проигравших делают во всём виноватых уродов, только это ненадолго.