Большая игра в рукаве Ориона. Роман первый: Неизвестная сигнатура

– Mia amiko*, – сказал друг Пуло, подходя к нему, и касаясь ладонью плеча в знак приветствия, – нет ничего проще, чем задача, которую ты поставил.

– Estro nia*, – сказал друг Дио приветствуя Хубертуса, – нет ничего приятнее свободной охоты на чужой планете. Мне уже порядком надоело сбивать истрёпанные «гепарды»* сапиенс, заходящие на посадку. Хоть посмотрим на эту планету прежде, чем дон Мариано уведёт нас отсюда.

У этой планеты Хубертус был в первый раз. Планета, величественно плывшая в огромном бортовом экране взлётной палубы террасаконтеры, называлась Остзее* на местном, имперском языке, и «La planedo de la fratoj»* на интерлингве, родном языке Хубертуса.

Остзее находилась в 27 световых годах от Венеры. Недостижимое расстояние, если бы не точки перехода, тайна установки которых всё ещё находится в руках у имперцев и их сумасшедшего кайзера. Три материка Венеры – Земля Афродиты, Земля Иштар и Земля Фебы, выглядели совсем по-другому, чем местные.

На языке Империи Сапиенс местные материки назывались «L?nder der Dioskuren»*.

Наверняка в честь их кайзера и его брата.

Внезапно, имя Диоскуров почему-то напомнило Хубертусу о доме. Хотя, у него никогда не было дома в привычном для сапиенс смысле. Только чувство. Только точка в пространствах, на картах, в памяти. Город, расположенный на планете, проплывавшей сейчас перед опытным боевым пилотом, назывался Кёнигсберг и был последней точкой сопротивления в том коротком конфликте, что чуть было не перерос в Первую Галактическую войну.

«Дева Марина» уже почти неделю висела на орбите Остзее. Однако, редко что-то проходит идеально и силы Альянса не смогли высадить полноценный десант после того, как планетарная противовоздушная оборона почти перестала существовать. Один из ганзейских союзных "кракенов"* сел на планету и выгрузил кампфгренадирскую* бригаду Ганзейского Союза в полном вооружении рядом с городом. Молча и ничего не объясняя.

На кракене находился новый «четвёртый»* адмирал Ганзы, сапиенс, пришедший на место дона Мариано, из-за чего Альянс потерял перед самым конфликтом с Империей свою часть контроля над Ганзейским союзом.

Это факт затруднял позитивное общение между новым адмиралом-сапиенс и Мариано Франциско, для которого такое соседство было просто плевком в лицо. Нахождение молчаливых ганзейцев, на планете, делало невозможным бомбардировку города с орбиты. Но, конечно, ровно до тех пор, пока Ганза – союзник Альянса.