Большая игра в рукаве Ориона. Роман второй. «Золотое дно»

Хоть это, конечно, и не вернёт тех, кто погиб в Екатеринодаре. – Присоединяйтесь, – сказал он нам, – редкое зрелище. Первое, в своём роде.

Я смотрел, как торпеды шли к цели. В рубке «Всадника» повисло молчание. Было слышно, как Одинцов постукивает перчаткой по панели пульта управления

– Террасаконтера, как немая, – нарушил молчание Рязанцев. – Ушли наши «друзья», значит.

«Дева Марина» была, по сути, уже мертва. Когда в ту часть, где находился отсек управления, как нож, вошла первая торпеда, стройное, красивое тело террасаконтеры деформировалось, и вдруг, вспухло несколькими отвратительными «нарывами».

Деформация поверхности корабля, распространяемая взрывными волнами, рвавшими переборки и плавившими сверхвысокими температурами отсеки, дошла и до огромной носовой скульптуры: стоявшей над отсеком управления прекрасной обнажённой девушки, выходящей из морской пены. Скульптура начала было тоже начала «опухать», превращаясь во что-то из страшных снов, но раскололась надвое. Гигантская верхняя часть её прекрасного торса, с руками, державшими рукоять спады, закувыркалась в нашу сторону.

Скульптура «Девы Марины» казалась крохотной на фоне огромного корабля.

Вторая торпеда, поразившая отсек боеприпасов, дала «опухоли» ещё больших размеров, деформировавших корпус с ещё большей скоростью. Внезапно гигантский корабль «лопнул» большой, черно-оранжевой объёмной кляксой, закрывшей от нас бесконечные звёзды, чей рисунок так сильно менялся с каждой точкой перехода. Последний, большой взрыв превратил террасаконтеру в большое облако обломков.

– Вот и всё, – сухо и жёстко сказал Одинцов, глядя на море, дрейфующих в нашу сторону, фрагментов.

Было что-то чертовски грустное в картине гибнущего корабля, пусть даже это была террасаконтера террисов. Мы убили его, как когда-то китобой убивал кита, поражая его гарпуном с гранатой, которая взрывалась в теле огромного животного, ощущавшего приближение смерти. Я знал, что похожие чувства испытывают все, кто находился в рубке.

Неожиданное для всех нас неловкое молчание повисло в отсеке управления русского рейдера.

– Поздравляю Вас, полковник, – сказал я, снова нарушив тишину в рубке «Всадника».

Нельзя поддаваться эмоциям. Фокус только на успех.

– С чем? – не понял Одинцов – он думал о чем-то, он был погружён в свои мысли, глядя куда-то мимо.

– Это первая крупная потеря Альянса, с начала войны, – заметил я. – Этого не смогла сделать ни Империя, ни мы.