Большая игра в рукаве Ориона. Роман второй. «Золотое дно»

Швартовые поля громадного силуэта «Орла», надвигавшегося на нас, уже захватили «Всадник», к которому был прикреплён «Барон Врангель» и плавно тащили внутрь, прямо в открытый шлюз русского недостроенного сверхкорабля, висевшего на фоне синего глобуса планеты.

– Прекрасно, – сказал Одинцов. – Так вот о поэзии. У тебя был офицер – его звали Адольф ван Фростен. Хотел бы поговорить с ним?

Конечно, я хотел бы. Если бы только знать, где сейчас Адольф. По-настоящему, только сейчас, за эти несколько недель я почувствовал, как мне не хватает моих ребят.

– Да, – коротко ответил я Одинцову, – только где он?

В этот самый момент «Всадник» слегка вздрогнул всем своим корпусом.

– Посадка завершена, снова подал голос фон Менгден. – Процентная смесь «кислород-азот» за бортом соответствует норме.

– Прекрасно, – похвалил его Одинцов, вид у него был загадочный.

Я посмотрел на Рязанцева, – тот тоже состроил хитрую физиономию.

– Команде – разрешение покинуть корабль, – отдал приказ Одинцов. – Пошли, что ли, Франц, -сказал он мне.

Коридоры «Всадника» показались мне длинными и бесконечными. Впереди меня топали своими гравиботинками, по рифлёному полу «Всадника», черно-белые «гиены» Рязанцева, вперемешку с черно-жёлто-белыми, как осы, русскими десантниками. Потом мы разделились. Основная масса солдат, тащившая использованное оборудование и пустые ящики-кофры для боеприпасов, пошла вниз по широкому грузовому пандусу. Мы втроём, свернули влево и вышли, сквозь скромный, парадный выход рейдера.

В огромном, посадочном ангаре линкора «Орёл», внизу, у трапа рейдера «Всадник», ставшего совсем крохотным, я увидел несколько фигур. Они тоже казались маленькими. Но я сразу узнал их.

*«…Nat?rlich, ja!»

Конечно, да!

3. На «Орле».

«Я вообще считаю, что смертность разумного существа – это первобытная дикость.

Над нами вся галактика смеётся. Думаю, есть правило: «Нет бессмертия – нет контактов».

Не по чину. Говоришь с человеком, а он умер. Гадость какая-то.»

Д.

Хрестоматия "Философские сокровища Империи Сапиенс".

Раздел "Генезис современного русского сознания."

Я спустился по трапу следом за Одинцовым. Трое из четверых, встречавших нас, просто молча обняли меня. Конечно, им было, что сказать мне – и Адольфу ван Фростену, и Патрику Гордону, и Адаму Вайде. Но мы вчетвером – всё, что осталось от личного эскорта Герцога Остзейского, – просто молчали. Обнялись и стояли нос к носу.