Бухтарминские кладоискатели

– И не жалко вам? – вступила в разговор Надя. – Как-то нечестно получается. Им и так тяжело зимой, а тут вы, будто голодные!

– Ну, не нам, так лисе на обед достанется, – оправдывался Степан.

– Это что, – опять взяла слово мать, – в бытность моего детства косачей было так много, что их ловили, сидя в специально вырытых ямах. Сверху укрыто всё ветками, соломой, и снопики пшеницы – их называли кладью – для приманки расставлены. Тетерева глупые, лезут за поживой, а тут яма. Проваливаются – только успевай хватать.

– Это очень жестоко, и мне не нравится, когда вы называете тетеревов глупыми!

Надя не очень любила рассказы охотников, хотя частенько сопровождала братьев в прогулках по лесу, да и на охоте бывала не раз.

– Тут, Надюша, так, – за всех ответил отец, – или признавать охоту, или нет. А охота, между прочим, человека человеком сделала. На одних корешках да луковичках дикий человек гомо сапиенс бы не стал. А впрочем, Надя, я с тобой согласен. Атавизм эта охота, должна бы отмереть эта страсть, а тянет.

Так как, с нами-то завтра пойдёшь?

– Пойду, пойду! – торопливо отвечала Надя. – Эти глухари такие смешные! Ходят важно, вразвалочку, и сердитые бывают, как индюки.

Ловлей глухарей по оттаявшим склонам занимались едва ли не все пчеловоды и жители Подхоза. У каждого свой путик – тропинка, по которой бегают или ходят тяжёлые мошники, как называют глухарей за их солидность и вес. Именно ходят, а не летают. Зиму глухарь кормится в кедрачах на белках, а как горы оттают, летит вниз.

Глухарь – птица тяжёлая, летает плохо, но вниз-то чего не лететь! Так разгонится, что и остановиться не может. Планирует, летит, как тяжёлый снаряд. Бах! – сел. Огляделся: «Эх, однако, перелетел, надо возвратиться чуток вверх». Топает на своих двоих, выбирая дорожку, где почище и кусты пореже. Что такое? Какая-то ограда поперёк пути. Бежит вдоль неё, вот, кажется, и проход есть. Как раз то, что надо! Сунулся туда, голубчик, – и готов! Головой прямо в петлю.

– Вот он наш красавец, попался, как кур в ощип! – порадовался удаче Пётр Иванович.

 – У меня их тут целых пять ловушек, будет ли ещё? Как раз тебе, Надюша, на день рождения плов сделаем.

– Мне и одного хватит! – почти сердито отвечала Надя, жалея краснобрового черныша.

– И когда ты, пап, изладил всё это? Имею в виду ловушки с загородками из хвороста, и петли из чего-то изладил? – спросил Рома.

– А вот пока вы грызли гранит науки, я и потрудился. А кто научил? Так это же соседи наши надоумили.