Бухтарминские кладоискатели

С полчаса, наверное, бились, но с грехом пополам какой-то вход соорудили. Странно, что лошади послушались, пошли на снежную гору. И только вся эта кавалькада взгромоздилась на ледяную верхотуру, как хлынул сильнейший ливень, и вся эта снежная масса рухнула по всей длине. Вместе со снегом кувыркнулись, смешавшись в кучу: кони, люди, вьюки с рассыпавшимся содержимым! Благо остатки моста падали как-то замедленно и никто из людей сильно не пострадал.

Братья шли следом, и Роман не заметил, как ухнул в темноту.

– Стёпа, ты жив?

– Здесь я, здесь! Испугался, а так ничего.

Вроде бы цел.

Больше всего досталось лошадям. Испуганные, пытаясь быстро вскочить на ноги, они бились и барахтались, но, слава богу, не покалечились, хотя потоптали то, что весь день собирали.

Вспышки грозовых разрядов ослепляли в темноте – после них ничего не было видно. Молнии втыкались в склоны гор то справа, то слева, и громыхало оглушительно и страшно. Под этот аккомпанемент целый час ушёл на то, чтобы ощупью собрать остатки ревеня.

Тронулись в путь, а навстречу с факелом уже идут Пётр Иванович и Марфа. Ничего не сказал Пётр Иванович в ответ на сбивчивые слова оправдания Куприяна. Только Марфа позже ворчала:

– Впредь не потакай, держи свою линию твёрдо и не сворачивай! Не хотел соглашаться – так и стой на своём. Много их таких. Давят, а ты не поддавайся. Не мужик, что ли!

Дом на солнечной поляне

Слова с делом у Дементьевых не расходились. Через год на широком лугу, полном солнца и света, стояла просторная и светлая новая изба.

С одного её бока гора, обращённая к солнцу, с другой – луг с родником у кромки пихтово-берёзового леса. В избе большая горница, отделённая от кухни большой печью. Четыре окна на две стороны, не считая кухонного. Весёлый рубленый дом с цветными карнизами и под железной крышей. Через Большую речку перебираться не надо, и Юзгалиха больше не грозит.

Изба крестьянская, да не совсем. Конечно, батарейными радиоприёмниками не удивишь, а вот стеллажами с книгами Петру Ивановичу можно было гордиться и удивлять любого местного гостя.

Тут и художественная литература, и энциклопедия, а уж журналов – уйма. «Огонёк», «Наука и жизнь», «Знание – сила», про «Пчеловодство» можно и не упоминать. А ведь за почтой надо два раза в неделю ходить в Столбоуху, а это почти семь километров в одну сторону. А как же иначе, дети не могут расти неучами, считал Пётр Иванович, а без книг образованным человек не вырастет.